Граф Суворов. Том 12 - Иван Шаман

— Трагедия застала меня во время ротации. — ответил Суворов. — Роману повезло меньше, хотя его тоже задело лишь отголосками. Сейчас он помогает эвакуации у Львова.

— Пусть обязательно навестит меня после возвращения, а если почувствует себя плохо — просит суточный отпуск пока не стало слишком поздно я его исцелю. — ответил я, и Мирослав чуть поклонился. — Ваши сыновья мне очень помогают, господа. Я был вынужден оставить Михаила временным губернатором, а Константина обер-прокурором Сибири. Но думаю вскоре придется отозвать их в столицу.

— Не придется. — сказал услышавший конец разговора Борис, вошедший в зал вместе с бледной Екатериной. Не похоже, что она сумела оправится от прошлого скандала, а потому вела себя как мышка. — Восточную границу тоже нужно контролировать, а мы почти без флота. Присаживайтесь, господа.

— Ваше императорское величество. — низко поклонились все три мужчины.

— Сожалею что пришлось оторвать вас от текущих дел и семей, но ситуация чрезвычайная. Именно поэтому мне и пришлось вмешаться лично. — сказал император, садясь во главе стола. — Единственная хорошая новость — немцы выполняют условия договора и отвели свои войска от наших границ. Мы отдадим им требуемое в течении суток, верно, твое высочество?

— Если речь о находящейся у меня в плену личности… — начал было я.

— Именно. Озвучивать её не имеет смысла, главное, что их союз с Англией будет разорван и Священная римская империя обязуется не вступать с нами в конфликты. — оборвал меня Борис Владимирович. — К сожалению Петр не сможет взяться за организацию обороны Минска, а потому эта обязанность ложится на ваши плечи, Мирослав. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?

— Боюсь нам не хватит сил на полноценное блокирование искаженных. — как ни в чем не бывало ответил Суворов, и я на всякий случай посмотрел на него в истинном зрении. Было сложно, учитывая свечение от императора, но и того, что я увидел хватило — это и в самом деле был мой приемный дед.

Учитывая, что и он, и Багратион вели себя совершенно естественно, словно ничего необычного не происходило, у меня в голове осталось лишь две теории. Первая — на них воздействовали в ментальном плане. Контролировали с помощью какой-то неизвестной способности. То, что я о подобном не слышал, не значит, что его нет. О возможности раздирать само пространство криком я тоже не слышал, до столкновения с Синегами.

Вторая возможность объяснить происходящее нравилась мне куда меньше. Все присутствовавшие были хорошо за сорок. А значит пятнадцать лет назад не просто могли, а обязаны были приносить присягу императору. Если он сумел доказать им что он настоящий, а это можно было сделать разными путями, с помощью предметов или даже просто общих воспоминаний непонятных для постороннего, то выхода нет.

— Александр со своей группой возьмет под контроль Киевское направление через Сарны и Коростень. — продолжал отдавать распоряжения император. — Судя по твоему виду есть возражения… говори.

— Я не против выдвинуться в указанное место, но сейчас моё присутствие куда важнее и полезнее в столице. Моё и моих людей достигших определенных успехов в освоении духовных практик. — сказал я, выдержав тяжелый взгляд царя. — Сами они не справятся, придется направлять и показывать, что делать, но и я без их помощи не сумею излечить всех солдат и офицеров, попавших под диссонанс.

— Сколько у тебя обученных людей? — прямо спросил Борис Владимирович.

— Тех, кто смогут действовать под моим надзором, но самостоятельно — десяток. Тех, кто сумеет помочь и поделиться силами — шестьдесят. — подумав ответил я. — Если палаточный городок будет развернут к утру и вторичный фактор диссонанса удастся свести на нет, мы возьмем на себя лечение, начиная с самых тяжелых случаев.

— Скольких ты сможешь обработать в течении суток? — уточнил император.

— Если всё сложится удачно, полтысячи вполне реально. — прикинув ответил я. — Если особо тяжелых случаев — сто, сто пятьдесят человек.

— Математика очевидна. Тратить ресурсы на мертвецов нет никакого смысла. — мгновенно принял решение Борис. — Очередность простая, в первую очередь — высшее командование и одаренные максимальных рангов, не зависимо от их степени поражения. Во-вторую — старшие офицеры и одаренные. Затем все одаренные, затем те, кто останутся. Безнадежно больных из рядового и младшего офицерского состава — отсеять и поселить отдельно. В случае одичания — уничтожить. Надеюсь, ни у кого нет глупых иллюзий что все жизни одинаково важны?

— Нет, ваше величество, прекраснодушных тут нет. — ответил, скосив на меня глаза Багратион. Ангелина чуть заметно поджала губы, но я положил ладонь на её руку и чуть сжал пальцы показывая свою поддержку. — Все понимают, что обучавшийся двенадцать лет опытный офицер и желторотый солдат стоили государству разных сил и времени. Мои люди займутся фильтрацией.

— Отлично, надеюсь на вашу сознательность. — кивнул император. — Если удастся вернуть в строй больше солдат чем мы потеряем из-за нехватки ресурсов на фронтах. Так тому и быть.

— Не все мои люди обладают достаточными силами и знаниями, а корабли хоть и подвергались в Тунгусской зоне воздействию диссонанса, но в существенно меньшем объеме чем при выбросе. — вновь вмешался я. — Мой экспедиционный флот, почти в полном составе, сможет выдвинуться к обозначенным рубежам и занять позиции для охраны жителей. Хотя некоторые суда придется оставить в столице, на них не хватит офицерского состава и одаренных.

— Это решаемый вопрос. — тут же сказал Мирослав. — Если вопрос только в силе — мы можем послать студентов и кадетов в реакторные. Отставные же офицеры займут командные посты на судах. Временно, конечно же. После операции они будут возвращены цесаревичу в полном объеме.

— Этот вопрос мы обсудим после разрешения кризиса. — спустя несколько тяжелых мгновений произнес Борис Владимирович. — Пока же флот будет передан в общее командование армии. Мирослав, постарайся использовать его максимально эффективно. Далее, информирование населения…

— Мы уже составили срочные интервью, цикл передач и запланировали интервью для ключевых лиц. — сказала Ангелина, и когда на нее взглянул император сумела продолжить свою речь. — Так мы сумеем показать правдоподобность информации, заинтересуем людей и сможем избежать шока от происходящего.

— Бесполезная трата ресурсов. — возразил Борис Владимирович, и к моему удивлению Илларион и Мирослав согласно кивнули. — Достаточно будет краткой сводки в вечерних новостях и предупреждения находящихся в зоне опасности. Незачем устраивать всероссийскую истерию.

— Если информацию не будем давать мы, будут давать наши враги, мы с этим уже не раз сталкивались, от Кавказа и до Сибири. — стоял я на своем. — Тем более что это не требует привлечения сторонних ресурсов, мы сделаем всё сами, как и раньше.

— В этом плане им можно доверять, ваше величество. — вступился за меня Леонид. — Последние полгода их передачи пользуются не снижающейся популярностью. К тому же они правы, англичане уже начали кричать о том, что происходящее — только наша вина, что на Варшаве было испытано экспериментальное оружие, что привело к прорыву диссонанса. Даже создали конспирологическую теорию, что в Петрограде был не теракт, а вышедшая из-под контроля секретная демонстрация.

— Но это же бред! У нас даже видео из дворянского собрания есть, мы его демонстрировали. — ошарашенно проговорила Ангелина.

— Когда речь идет о геополитике, девочка, такого слова как «правда» не существует. Только выгодная в данный момент государству точка зрения. — осадил её Борис Владимирович. — И абсолютно не важно, что там говорят в других странах, отношения с ними — это работа дипломатов и купцов. Главное не волновать наше собственное население.

— Мы не просим разрешения на то, что должны делать. — как можно спокойнее сказал я. — А информируем о том, что будет сделано. Не девятнадцатый век на дворе и даже не начало двадцатого, информация передается почти мгновенно, несмотря на отсутствие общей сети.

— Ваше величество, я проконтролирую, чтобы всё было в порядке. — сказал Багратион. — Волнений не будет.

— Отвечать будешь головой. — проговорил Борис. — Ты знаешь, что на кону.

— Как всегда, ваше величество, империя. — чуть улыбнулся Леонид, и тут же перевел беседу в новое русло, обсуждая дипломатические контакты. Что-то скидывалось на известные мне великие рода, но ни одно из важных дел не откладывалось и не переносилось. Главное же, что я усвоил из беседы — здесь были собраны только те, кто был мне близок. Аналогичные совещания проводились и с другими главами родов, но уже без нашего присутствия.

Зачем? Ответ весьма прост и очевиден — мне наглядно показали, что власть, хоть и отпущенная пятнадцать лет назад, но быстро возвращалась в руки императора.