Это другое 2 - Иван Солин

например, и тогда так болью скрутит, что мама не горюй(поёжившись). В итоге, получается, так и не дав содеять престрашное. Мда.

— Это тебе Коржова, что ль, понарассказывала? — недовольно сжав свои красивые губы, но всё же не став развивать тему, поинтересовалась вроде как уличенная Роговой в коварстве Котова, пока напуганная её немилостью Сомова молча семенила рядом.

— Ага. Милая девочка. Дружелюбная. Навязчивая, правда(поморщившись), слегка.

— И из этих...

— Мы все теперь «из этих»! — прервала заносчивую блондинку, между прочим, дочку одного из главных спонсоров мэра Святославля, всё же не умолчавшая, ибо всегда считавшая себя демократичной, а потому такая возмущенная теперь рыжая, всего-то дочь генерала. НСБ. — Много тебе, Лер, папочка денежек с собой дал? И надолго ли их хватит, с твоими-то аппетитами, а? Так что и ты, моя дорогая, скоро так же, как и Коржова, станешь поглядывать на те бренды, которые столь беспечно носишь в этой глуши, и коим даже цены не знаешь. Говорила же, одевайтесь поскромнее!

— Так куда ж скромнее-то! И так, вон...

— А ты помолчи, Кристина! — прервала возмущения брюнетки разошедшаяся Эльвира. — Ты отцу, вообще, говорила, что уехала?

— Да... как-то не...

— Вот дура-а! — пока Сомова, лишившись дара речи, стояла с открытым ртом, схватилась за голову Котова после такой вот отповеди Роговой, на минуточку, дочери одного из почти что криминальных лидеров региона, сейчас несколько уступивших позиции более молодым и активным «понаехавшим», куда охотнее сотрудничающим с властью.

— Да чё вы жути нагоняете? — легкомысленно отмахнулась брюнетка. — «Гэбня» ж всё порешает.

— Точно дура! — отмерла наконец рыжая, переглянувшись с согласно кивнувшей ей блондинкой. — Это с моим — они порешают, когда наше «стратегическое превосходство» ему лично позвонит и, барственно потрепав по холке этого несговорчивого строптивца, пообещает следующую звезду, а то и должность во Владике! Это с Леркиным — они порешают, когда губер про жирные контракты намекнёт при личной встрече в клубе для своих. А вот с Маршалом, они могут порешать только путем наступания ему на любимую мозоль, и последующего схождения с неё со словами: «Полегчало? Если хочешь, чтоб всегда так легко было, то не дергайся». Ты поняла, дура?!!

— Ну ладно-ладно, не успеет он войну тут устроить. Он Маршал-то, потому как Георгий Константинович, а не из-за того, что любитель утопить всё в крови, желательно вражеской. Ну было пару раз, так чего ж теперь... В общем, позвоню я ему! Обещаю!

— Сейчас же!

— Бегом!

— Иду-иду.

— Подожди, Кристина. А Коржова, случайно, не говорила: что случится, если сталкивать с обрыва лишь с благими намерениями? Ну, или ставя перед собой только развлекательные цели и не задумываясь о том, чем такая вот «шалость» обернется? — не дав брюнетке умчать, придержал её своим неожиданным, хотя вполне закономерным, вопросом до сего момента привычно молчаливый и, куда ж без этого, крутой в своей невозмутимости Силин, которого не особо трогали эти их региональные масштаба заботы, ведь девочки ещё не успели осознать, как поменялся и продолжает меняться мир, а значит: как прежде — уже не будет.

— Э-э-э... Нет. Но эта хрень, наверное ж, и сама, без чтения мыслей, понимает: что опасно, а что — нет, — пожала плечами, высказав свою гипотезу, Рогова, прежде чем отлучиться для звонка отцу.

Тем временем, новички наконец дошагали и присоединились к остальному классу, в данный момент растянувшемуся вдоль бровки футбольного поля.

— ... вот, что тебя ждет, несчастный! — закончил свою невероятно проработанную и впечатляющую речь Изюмов, заставившую многих истово поверить в то, что победа у него в кармане.

— Блин, начинаем уже? — едва сдерживая проступающее страдание на лице, не веря своему счастью, что кудряш наконец заткунулся, поинтересовался русоволосый.

— Я полагаю...

— Просто да, или нет!

— Эм... Да!

— Секунданты! — потерев руки, позвал Боков.

— Так, правила вы знаете. Начинаем обмен! — деловито приступил к обязанностям невысокий чернявый одноклассник, выступавший в роли упомянутого со стороны своего рослого друга, в то время как представлявший Изюмова рыжий пухляш лишь согласно кивнул.

После этого оба поединщика, сейчас в спортивной форме, сошлись и небольно пнули друг друга, предваряя одинаковую фразу из уст обоих своих секундантов:

— Вижу нарушение Закона, — при этом чернявый объявлял нарушителем Изюмова, а рыжий — Бокова.

— Ответственно заявляю, что нарушения Закона не усматриваю! — одновременно произнесли полагающуюся формулировку дуэлянты, дабы наказание болью им не мешало теперь выяснять отношения.

— Хм, — лишь сказал на это Силин, с интересом наблюдавший за пусть и явно самопальным, так сказать, но достаточно продуманным школотой действом.

— Разойтись на стартовые позиции! — объявил чернявый, пока рыжий, согласно кивнув, отошел в сторонку, где занял наблюдательную позицию. А как только Боков с Изюмовым оказались в двадцати шагах друг от друга, резко прокричал, тут же отскочив на своё место. — Начали!!!

— Ха-ха! Трепещи... — начал свою типичную бадягу кудрявый анимешник, но не тут-то было.

Рослый Боков хлопнул себя по ноге, явно накладывая способность своего золотого кольца, которые, напомню, лишь через касание действуют, а затем, уверенно набрав скорость, между прочим, ничем не уступающую той, что может развить вливший в себя порцию Круа Кру Силин, очень быстро оказался около болтливого любителя пафоса и вычурных поз. Русоволосый парень буквально размазался в воздухе и, невзирая на свои, вроде как, присущие ему степенную вальяжность и неспешную флегматичность, а главное, всё-таки приличные габариты, с неожиданной резвостью преодолел все те чуть более пятнадцати метров, что разделяли противников, за считанные доли секунды.

Однако и смазливый светловолосый кудряш оказался не прост. Он, даже не касаясь себя, что говорит не о защищающем или улучшающем функционале его способности, а наверняка об атакующем, тут же очень подвижно попытался изменить свою напыщенную позу, едва, правда, успевая уйти от несщегося на него «локомотива», но, что самое главное, при всём при этом и неожиданно да весьма коварно шлепнуть своей ладонью скоростного крепыша. Чьи атаки, в свою очередь, похоже, были обычными, а успешность их зависит лишь от вложенной вполне себе человеческой силы, ну или накопленной благодаря ускорению инерции. Иными словами, вся надежда на то, чтобы влететь, так сказать, с двух ног, либо на град ударов, желательно по уязвимым местам. В то время как Изюмову достаточно просто хоть раз, но коснуться противника, причем не важно какой рукой, и тогда его способность