Майкл Ривз - Медстар: Интермеццо

Мерит помолчал немного.

— Это непросто.

Джос рассмеялся, и тон его смеха балансировал на грани истерики.

— Вас, психологов, только попроси — так и рветесь поработать.

Мерит вздохнул.

— Ни у кого здесь нет всех ответов, Джос, ни даже у твоей соседки-джедая. Ты хочешь наказать этого пациента за то, что он сделал. Ты был бы рад увидеть его страдающим и умирающим.

— О, да. — Джос помедлил, затем добавил: — Сразу после того, как погиб Зан, пока мы еще были на транспорте, я поклялся себе, что сделаю что-нибудь — что хоть что-то изменит. У меня было сотрясение, я едва держался на ногах, но я помню, что решил отомстить за Зана, чтобы его смерть была не настолько бессмысленна.

— А теперь отличная возможность сама идет в руки. Верх иронии — то самое существо, что прямо виновно в смерти Зана, попало под твой нож. Какие на это были шансы? «Как это может быть чем-то иным, кроме судьбы?» — спрашиваешь ты себя.

— Да.

Мерит кивнул.

— Понятно. Но теперь спроси себя вот о чем: если бы ты погиб в той атаке и Зану пришлось оперировать виновного — как ты думаешь, что бы он сделал?

Джос помотал головой.

— Не знаю.

— Думаю, что ты знаешь. Если ты ищешь справедливости, Джос — найди ее в том, что война никогда не бывает легкой. Люди совершают поступки, которые ужасны и презираемы. Но если они выживают, то, когда война заканчивается — они оглядываются на свои действия и пытаются найти способ оправдать то, что они делали. Спроси себя вот о чем: спустя лет десять, когда ты будешь практиковать в своем родном мире, лечить гражданских пациентов и потом приходить домой, чтобы увидеть свою супругу и детей — что ты будешь чувствовать насчет выбора, который ты сделал с этим пациентом? Если твой сын или дочь спросят, что ты делал на войне — что ты скажешь им?

Чистый и слегка взбодрившийся после душа, Джос стоял, ожидая, когда дроид-санитар подкатит носилки с пациентом и переместит его на стол. Работа замерла, только пара хирургов еще продолжала оперировать, но Джос понимал что те, кто не работает — сейчас наблюдают за ним. Баррисс Оффи стояла в нескольких метрах от него, в маске и халате, и тоже смотрела.

Забрак все еще был в сознании. Они не будут отключать его до последней секунды, чтобы максимально использовать время наркоза.

Он одарил Джоса насмешливым взглядом.

— Доктор Гладкокожий. Давненько не виделись. Хотите, чтобы я передал весточку вашему другу, когда окажусь на том свете?

Джос проигнорировал его. Он обернулся к анестезиологу.

— Вырубай его, — скомандовал он.

Сар Омант смеялся, пока не подействовал анестетик.

Ваэтес появился рядом.

— Слушай, Джос. Если этот парень не выберется, тебя никто не будет винить. Я не хочу сказать, что ты должен…

Джос кивнул.

— Я знаю, о чем ты, Д’Арк. Спасибо

— Просто постарайся.

Ваэтес исчез.

— Доктор, — проговорила анестезиолог, — он входит в Риз-Верк.

— Ставьте капельницу с эффитолом, пятнадцать минут, начинайте вливать нейродан, пять миллиграммов.

Дыхание Риз-Верка, разновидность обморочного ритма, почти всегда приводило к фибрилляции желудочков сердца.

Спустя минуту анастезиолог доложила:

— Пока что продолжается.

«Проклятье», — подумал Джос.

— Проводим кардиоаспирацию, состояние…

— Нет, подождите. Он стабилизируется. — Голос анестезиолога был удивленным. — Не знаю, как и почему, но он снова в норме.

— Давай не терять время на удивление, — ответил Джос. — Все по местам. Начинаем.

Баррисс Оффи, погрузившись в Силу, старательно трудилась, удерживая под контролем дыхание раненого забрака. Это требовало полной ее сосредоточенности, и она знала что стоит ей отвлечься — его главное сердце начнет вибрировать так быстро, что не сможет нагнетать кровь, и забрак, скорее всего, умрет до того, как его функции перехватит вспомогательное сердце. Она может удержать его в норме, в этом она была уверена, но ей нельзя было выделить ни грана энергии на Джоса. Какое бы решение касательно пациента он ни принял, как бы он ни собирался договариваться с его личными демонами — он будет это делать безо всякой помощи от Силы.

— Виброскальпель номер восемнадцать, — произнес Джос.

Толк вложила рукоять в его ладонь.

— Виброскальпель восемнадцать.

— Делаю вскрытие… Хорошо. Отводи и ставь сюда прессор.

Джос помедлил, глядя на пациента. Небольшой участок, сразу за грудиной, был вскрыт, и удерживался открытым прессор-полями, обнажая розоватые слои нервного узла. В его переплетениях он мог различить тускло-серый блеск глубоко проникшего осколка.

Он взглянул на лицо Сара Оманта. Даже без сознания выражение лица забрака было жестким и беспощадным. Лицо убийцы.

Что сделал бы Зан Янт, доброе и благородное создание, который был врачом, музыкантом и отличным другом — если бы резать пришлось ему?

Был ли это лучший способ, которым Джос мог почтить память друга? И был ли это лучший его способ позаботиться о своем будущем? Был ли это единственный способ помочь, хоть чуть-чуть, началу процесса исцеления который со временем придет в эту Галактику?

Потом он почему-то вспомнил вещь, которую Зан играл несколько месяцев назад, в их домике. Короткая и состоящая почти целиком из одного или двух дрожащих аккордов.

«Интермеццо» — так он назвал ее. Момент между событиями, задержанное дыхание, пауза перед тем, как вновь погружаешься в музыку, которая была жизнью…

«То, что случается в такие моменты, в этот промежуток между ударами… — сказал он Джосу, — …так же важно, как и сами главные части. Потому что именно в такие „моменты посередине“ мы обретаем просветление. Когда мы внезапно понимаем, чем станет следующая часть».

— Щипцы, — пробормотал он Толк.

Она протянула ему инструмент, и он заметил, что она улыбается под маской.

Как и он.

Примечания

1

Опять же непереводимая игра слов: Republic Intelligence; Intelligence — ум, интеллект и оно же разведка. Буквально слова звучат примерно так: «Республиканский Интеллект — бред, такого не бывает, а если он тут где-то завалялся…»