Вольфганг Хольбайн - Санкт-Петербург II

Мэйлор повернулся и пошел к капсуле.

– Посмотрю, как себя чувствуют наши НЗ – объяснил он, влезая внутрь. – Я не прочь бы по перекусить.

– Неплохая мысль. – При одном лишь упоминании о еде в животе Седрика забурчало. Он последовал за Мэйлором в капсулу, не переставая ощупывать лес взглядом. И сейчас ему все еще было жутковато.

Мысль о том, что с наступлением темноты скорее всего придется остаться здесь, не улучшала его настроения. Тишина удручала и пугала его – его, бывшего элитного терминатора, принимавшего участие в военных действиях на добром десятке планет, где все было враждебно человеку, где был кромешный ад! Но тогда все было по-другому. На нем было боевое оснащение, надежно защищавшее его с головы до ног, он был до зубов вооружен и окружен легионом своих товарищей в такой же экипировке.

Сейчас и здесь единственное, чем они могли в случае необходимости отражать нападение, был простенький бластер, не производящий никакого впечатления.

То, что Мэйлор достал из маленького отсека, тоже не могло произвести особенного впечатления. В НЗ входил хлеб из водорослей и немного натурального мяса. Судя по всему, чиновник, который составлял этот рацион, руководствовался принципом: тот, кто спасается в этой капсуле, или что-то неправильно сделал, или же трус, и уже поэтому нечего его баловать всякими вкусными вещами. Но как бы то не было, желудок удалось наполнить, а после двух лет на бираниевых рудниках такое ощущение было верхом блаженства.

Через полчаса они вскочили, услышав треск и шуршание.

Седрик предусмотрительно положил руку на бластер, но узнал в приближающихся фигурах Кара-Сека и Омо. Немного позади нетвердой походкой шел, казалось, без всякой видимой цели, Дункан, напоминая порхающую бабочку. Как это ни странно, но кибертеку как-то удавалось все последние дни не отставать от них. Седрик спросил себя: «Что же с ним будет дальше?»

Вдруг он увидел, что Омо несет под мышкой его серебристый чемоданчик с биранием! Так он не забыл взять его с собой!

На Седрика накатила волна облегчения. Если бы «хумш» не был так безнадежно безобразен, Седрик бросился бы ему на шею и расцеловал.

– Браво! – воскликнула Шерил, увидевшая чемоданчик. – Так ты из-за этого чуть не погубил нас? Из-за такого пустяка?

Седрик проглотил ядовитое замечание, которой вертелось у него на языке, проверив вместо этого, на месте ли бираний.

Да, его прекрасный удлиненный самородок был на месте. Он испускал нежное зеленоватое сияние, которое усиливалось из-за полумрака, царившего в лесу, и выглядел вполне мирно, даже уютно, но никого из присутствующих это не могло ввести в заблуждение. Этот камень – казалось, совершенно безжизненный – во мгновение ока мог превратиться в монстра, который убивал ближайшую к нему неосторожную жертву острыми как бритва зубами или колючими шипами. Любой осколок бирания, превысивший определенную критическую массу, способен время от времени на такие неожиданные реакции. Эта опасность постоянно таилась в глубинах бираниевых рудников, но постепенно у любого заключенного появлялось чутье, позволявшее ему уберечься от внезапных смертоносных выбросов энергии камня. Этот самородок будет вести себя вполне, мирно еще несколько недель, возможно, месяцев. Прошло не более половины суток с тех пор, как его последняя спонтанная реакция убила Крофта и спасла им всем жизнь.

И удивительно ли было, что Седрик испытывал к камню почти нежное чувство?

Тем более нежное, чем больше он думал о его невероятной ценности. Космический корабль! Его корабль!

Внезапно и коварно, как удар из-за утла, его ошеломила пугающая мысль: «Что, если и другие уже давно положили глаз на этот чемодан?» Ведь искушения большего, чем его содержимое, никто из них, пожалуй, не знал в своей жизни, Искушение было столь велико, что противостоять ему было весьма и весьма трудно.

Что, если кто-то из них при нервом удобном случае вонзит ему в спину нож или придушит его во сне? А почему, собственно, он всегда думал, что никто из них не способен на это? Что из того, что они раньше не помышляли об этом? Теперь, когда они добрались до Санкт-Петербурга И, их пути неминуемо разойдутся, и почему бы им не запастись энной суммой на необходимые расходы?

Теперь Седрик повнимательней присмотрится к ним. К каждому из них. А кто из них нападет на него первым? Йойодины? Возможно. Правда, они связаны с ним клятвой верности, но кто знает, как долго эта клятва будет для них что-то значить? Не исключено, что какое-нибудь правило их кодекса чести, совершенно непонятного непосвященным, предписывает им снова считать их всех своими врагами, а его – в первую очередь. А как обстоит дело с Мэйлором? Однажды уже Седрик ошибся, считая, что может доверять ему.

– Если бы ты сейчас видел выражение своего лица, – критически заметил Мэйлор, – то сам бы испугался.

Седрик вздрогнул. Его бывший друг, с которым он долгие годы провел в военной академии, за последние два года, очевидно, не разучился читать его мысли. Нужно лучше владеть собой, чтобы лицо не выдавало его мыслей и чувств.

– Верно, Седрик, – промямлил Набтаал. Ну разве мог он не внести свою лепту! – Ты выглядишь так, будто боишься, что кто-то из нас стянет твой че...

– Набтаал! – заорал Седрик.

Ну ладно, Мэйлор понял, что с ним происходит. Это еще куда ни шло. Но чтобы еще и этот партизан читал его мысли, как открытую книгу, – нет уж, дудки!

– Да, да, – сказал партизан, – понимаю. Я должен заткнуться. Ничего лучшего, чем «Набтаал, успокойся!» или «Набтаал, заткнись!», вам не приходит в голову. Ну и ладно, – он скрестил руки на хилой груди и оскорблено отвернулся:

– Я молчу. Я нем как могила. Ни слова больше не услышите от меня. Ни одного, – он направился к капсуле, и его ворчание стало тише – Не заговорю, если даже и просить меня будете. Я ведь вам не какой-нибудь...

Седрик покачал головой. Он был достаточно честен по отношению к себе, чтобы признать, что. недостаточно контролировал свои эмоции. Во всяком случае, свои мысли. Как это называлось в древние времена, когда все человечество обитало лишь на одной планете? Золотая лихорадка! Точно, именно так это и называлось.

Он рывком закрыл чемодан и снова вручил его Омо. В его руках он находился в наибольшей безопасности. По крайней мере, пока.

– Одно ясно, – сказала Шерил, бросив взгляд на великана, – что касается чемодана, последнее слово еще не сказано.

«Вот вам, пожалуйста! – подумал Седрик. – Вот и первые притязания на владение биранием появились. Но Шерил, по крайней мере, хоть была честна, открыто заявив о них. Или просто она была достаточно умна и сделала так, чтобы я подумал, будто она играет в открытую, а она улучит удобный момент, ч...» – Седрик отогнал эту мысль, пока она не наделала беды.

– Что с тобой? – спросила Шерил. – Почему ты не отвечаешь?

– Потому что... – он прервал себя на полуслове и насторожился. Нахмурившись, он принялся оглядываться по сторонам.

– Что случилось? – удивленно спросила Шерил.

– Тихо! – прошипел Седрик.

Она удивленно посмотрела на него, на лес, опять на него.

– Но что..

Решительным жестом он приказал ей наконец замолчать и вытащил из-за пояса бластер. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, напряженно вглядываясь в чащу, не зная пока, что он там увидит. Седрик не сомневался, что слышал хруст и треск. Совсем поблизости.

– Там кто-то есть, – прошептал он, подняв голову к вершинам деревьев. – Я думаю, звук шел оттуда.

Мэйлор тоже понизил голос до шепота и напрягся, что говорило о том, что он все еще доверяет звериному чутью Седрика.

– Но я ничего не ви...

Вдруг что-то снова затрещало. И это невозможно было не услышать. Звук, несомненно, шел из зеленой крыши над их головами. Казалось, кто-то силой пытается пробиться сквозь густую зелень. Все непроизвольно придвинулись к Седрику, единственному, у кого было оружие. Наверное, каждый из них в этот момент вспомнил о драконах Набтаала.

– Посмотрите! – воскликнула Шерил, указав вверх. – Там что-то есть. Какой-то металл.

Она была права. Седрик сразу понял это. Это была не крылатая змея, низринувшаяся на них, а шарообразное тело серебристого цвета, около полуметра в диаметре, Оно медленно спускалось. На его поверхности мигало несколько маленьких лампочек – как показалось Седрику, в зловещем ритме. У него руки чесались нажать на спуск, потому что он не знал, что приближалось к ним, и не любил плохих сюрпризов. Но он сдержался. Что-то не похоже это было на службу спасения и помощи.

– Проклятье, – прорычал он. – Что это?

– Похоже на зонд слежения, – предположил Мэйлор.

– Это бы я и сам мог сказать, – ответил Седрик, не спуская глаз с шара.

Он приближался – все ближе, ближе. Седрику казалось, что шар избрал своей мишенью именно его. Но эта штука слишком велика, чтобы быть только зондом слежения.