Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская
Но мужчина просто подошёл к болоту и достал из кармана небольшой предмет, который и перебросил через периметр. В темноте только мелькнуло что-то белое и словно растворилось в воздухе.
«Магический вестник, – хмыкнул Ромео, – теперь тот, кто его прислал, получит всю информацию».
– А мы не получим, – от расстройства я заговорила вслух, но, к счастью, недостаточно громко для того, чтобы нас услышали.
«Зато мы теперь знаем, каким каналом связи он пользуется, – возразил кот, – и в следующий раз будем готовы».
Глава 7
Каспер
Несмотря на летнее время, в замке было достаточно прохладно, даже зябко, поэтому я велел растопить камин в кабинете, и сейчас наслаждался живым теплом, глядя на весело пляшущие на поленьях язычки жёлто-красного пламени. Настроение было не сказать, чтобы плохим, но каким-то достаточно безрадостным, хотя я справился с поставленной Максимилианом задачей, можно сказать, безупречно.
Уже четвёртый отправленный во Франгай бывший узник смог не только добраться до интересующего нас дома, но и сделать так, чтобы его оставили там на несколько дней. Магический вестник, пришедший сегодня от него, стал приятным сюрпризом.
Честно говоря, я изначально делал ставку на первого кандидата, того молодого баронета, который, к сожалению, пропал и, скорее всего, пошёл на корм франгайской живности. Жаль: он мне даже понравился, насколько в принципе может нравиться средство для достижения цели, ненадолго во мне даже появилось нечто вроде симпатии к этому смелому и в общем-то неглупому парню. На какое-то мгновение мне показалось, что я когда-то слышал это имя: фон Рествуд, но потом дела и заботы вытеснили этот глупый вопрос из моей головы. Но сейчас, сидя перед камином, я снова почему-то вернулся к этой мысли, которая никак не хотела исчезать. Фон Рествуды…что о них известно? Провинциальные бароны, ничем особо не отличавшиеся, достаточно лояльные по отношению к короне… Откуда же это зудящее желание вспомнить?
К своей интуиции я старался всегда прислушиваться, и она, видимо, ценила мою верность и постоянство, так как подводила крайне редко. Именно поэтому я изо всех сил старался раскопать в глубинах памяти сведения об этих злополучных фон Рествудах. Раз внутренний голос настоятельно рекомендует вспомнить, кто это такие и что меня с ними связывает, значит, это непременно нужно сделать.
Я щёлкнул пальцами, и на мою ладонь опустился листок, на котором сверху было каллиграфическим почерком выведено: бароны фон Рествуд. Быстро пробежав глазами историю рода и предсказуемо не найдя там абсолютно ничего интересного, я остановился на абзаце, рассказывающем о нынешних баронах. Ага…старый барон Иоганн фон Рествуд, вдовец, сын Реджинальд, арестован за контрабанду, дочь Лилиана, умерла в монастыре, внучка Элла-Мария, одиннадцати лет.
И тут память вынырнула из длительного обморока, и я снова посмотрел на имя: Лилиана фон Рествуд… Бесшумный и все демоны его! Лилиана… В памяти послушно возник образ очень миловидной девушки, главным украшением которой были удивительно лучистые глаза редкого тёмно-синего цвета.
Я тогда направлялся в столицу и из-за разыгравшейся страшной метели вынужден был ненадолго остановиться в замке какого-то барона, мне в то время было совершенно безразлично – какого именно: любой почёл бы за честь принять у себя ближайшего друга императора Максимилиана. Помню восторженные взгляды, которые исподтишка бросала на меня красотка Лилиана, и что я даже, кажется, почти увлёкся. Во всяком случае, это был неплохой вариант для того, чтобы скрасить скучные дни в этой глухомани. Метель тогда бушевала такая, что не срабатывал ни один портал, а дороги замело совершенно. На третий день, точнее, ночь, Лилиана открыла мне дверь своей спальни. Уж не знаю, на что эта глупышка надеялась, но когда я уезжал, то видел в её великолепных глазах вопрос и растерянность. Нет, ну смешная: неужели я, Каспер Даргеро, мог бы жениться на такой, как она? Воистину, если Бесшумный захочет наказать, он отбирает способность думать.
И тут я почувствовал, как сбилось дыхание и стали влажными ладони, но, помня о подсматривающих и подслушивающих заклинаниях, убрать которые значило признаться в том, что хочешь что-то скрыть, сохранил невозмутимое выражение лица. И только я знал, чего мне это стоило! Так, Каспер, спокойно, ещё ничего не известно. Но подлое шестое чувство шептало где-то глубоко: не надейся…
Итак, нужно вспомнить, когда именно я останавливался в замке фон Рествудов. Так, это было как раз перед тем, как Совет дал мне звание магистра, а было это неполных двенадцать лет назад. Это я помнил точно, потому что каждые шесть лет Совет назначал нового куратора императорской магической службы, и новые выборы должны состояться месяца через два-три. Значит, немногим меньше двенадцати лет…
Я с каменным лицом снова щёлкнул пальцами, мысленно затребовав всю имеющуюся информацию о Лилиане фон Рествуд. Через несколько секунд мне в руки опустились три листа бумаги: на одном из них была краткая справка о девушке, на втором – копия свидетельства о смерти и на третьем – свидетельство о рождении дочери, Эллы-Марии фон Рествуд.
Я скучающе посмотрел в окно, даже смог изобразить зевок, а потом лениво начал изучать документы. Кто бы ни наблюдал за мной сейчас, он должен быть уверен, что я занимаюсь нужными, но невероятно скучными и рутинными делами.
Итак, свидетельство о смерти, выписанное одиннадцать лет назад в Ирманском женском монастыре. Далековато занесло красавицу Лилиану, если, конечно, эта поездка была добровольной: в такие далёкие обители, как правило, ссылали девиц, очень серьёзно нарушивших закон. Но Лилиана – и нарушение закона? Верится с трудом… Или…или её отправил туда разгневанный отец за какой-то проступок, позорящий имя. И я, кажется, даже могу догадаться, что именно послужило причиной отцовского гнева.
Второй документ – свидетельство о рождении дочери, Эллы-Марии. Дата та же, что и в свидетельстве о смерти, следовательно, юная Лилиана умерла при родах. В общем-то, с тем уровнем медицинской и магической помощи, какой есть в Ирме, это совершенно естественно. Малышка осталась в обители, где и проживает до сих пор. В строчке, которая служит для указания имени отца ребёнка, прочерк. Значит, Лилиана не сказала, кто является отцом её дочери. Странно – ведь она могла сказать, и её отец потребовал бы…ну, во всяком случае, попытался бы потребовать возмещения. А она промолчала. Почему? Если бы это был мужчина, я с уверенностью сказал бы, что это – гордость, но мы же говорим о женщине. Какая гордость, Бесшумный меня побери…
Но, если это… даже выговорить страшно… если это моя дочь, то
