Чернокнижник из детдома - Сергей Александрович Богдашов

спрашивал я, изучая их внутреннюю архитектуру. — Как вы устроены?

Я не ждал словесного ответа. Я искал паттерны, закономерности, кристаллические решетки, которые могли бы служить не просто аккумуляторами, но и преобразователями. Моя цель была амбициозной: создать не просто защиту от энергетического оружия, а устройство, способное «питаться» хаосом Пробоя, превращая его разрушительную энергию в стабильную силу для своих нужд. Вечный двигатель для аномальных зон. Если у меня получится — армия и Охотники выстроятся в очередь.

Но для тестов нужен был полигон. Настоящий Пробой, а не малый, случайно наткнувшийся на меня. Мне нужны были данные: как ведут себя мои прототипы при длительном воздействии, как взаимодействуют с разными типами аномалий, хотя бы с основными («Болото», «Пещера», «Пустошь»). Без этого любое изобретение было слепым.

Я достал телефон. Не Всеволоду. С ним сейчас разговор будет коротким: «Нет, рано, жди контракта». Я нашел в контактах номер, который мне оставил тот самый мужик из Отдела контроля аномалий — ветеран со шрамом за стойкой.

— Иван Матвеевич? — угадал я по голосу.

— Кто это?

— Соколов. Тот, что принес лапу мурлака и образец ядра. У меня для вас деловое предложение.

На том конце пауза. Потом недоверчивое:

— Слушаю.

— У меня есть прототип устройства. Усилитель-стабилизатор для портативной электроники. Теория говорит, что оно должно работать в любом типе Пробоя. Но нужны полевые испытания. В реальных условиях, на разных аномалиях. Вы можете обеспечить доступ к тестовому полигону? Под вашим контролем, естественно. В обмен — полный отчёт, все данные, и приоритет на закупку первой партии, если испытания пройдут успешно.

Предложение было дерзким. Меня, пацана, пускать на стратегические объекты? Но я сделал ставку на прагматизм. ОКА вечно страдал от нехватки нового, рабочего оборудования. Им был нужен прорыв не меньше, чем мне.

— Какое устройство? — спросил Иван Матвеевич, уже без прежней откровенной неприязни.

— Универсальный защитный модуль на базе переработанного материала ядра. Размером со спичечный коробок. Цепляется к любой технике. Должен давать ей иммунитет к основным типам помех на срок около пятидесяти часов непрерывной работы.

Я немного приврал насчет срока, но для первого прототипа, который я уже мастерил в голове, сорок восемь часов были достижимы.

— Судя по всему, ты умеешь делать невозможное возможным, пацан, — пробормотал Иван Матвеевич. — Ладно. Есть у нас одна аномалия, «Болото-12». Небольшая, стабильная, уже хорошо изученная. Используем как учебный полигон для новичков. Туда водят группы на экскурсии, так сказать. Могу вписать тебя и твою железяку в состав одной из таких групп. Как наблюдателя. Без оружия. Только замеры. И под мою личную ответственность. Согласен?

Сердце ёкнуло. Это был шанс!

— Согласен. Когда?

— Послезавтра. Утром. Приезжай сюда, к нам. И чтоб твое чудо было при тебе. Если сломается — можешь сразу домой идти.

— Договорились, — сказал я и положил трубку, чувствуя, как адреналин ударяет в голову.

Два дня. У меня было два дня, чтобы из кучи осколков Сердца, кварцевых резонаторов и собственной воли создать устройство, которое не должно было подвести. Не просто для денег или статуса. Для того, чтобы доказать себе и этому миру, что магия и наука могут идти рука об руку. И что чернокнижник из детдома способен на большее, чем просто выживание.

Я заглушил все посторонние мысли, отгородился от мира и погрузился в работу.

Кормили меня Томка с Катериной. Два раза в день, как минимум.

Глава 21

Сила решает все!

К ознакомительному выходу в аномалию я готов.

Купил себе высокие резиновые сапоги на толстой подошве с мощным протектором, туристический топор — молоток, который крепится на ремень, рюкзак, в котором у меня улеглись все образцы для испытаний, комплект одежды и котелок, с десятью метрами прочного капронового троса, уложенного в него. Всё остальное в поясе, где ещё есть одна свободная ячейка, и конечно же, в моём личном пространственном кармане есть место, хоть я чего только туда не напихал. Но его без крайней нужды я демонстрировать не буду.

Настало утро поездки. Я надел термобельё и самый простой тёмный камуфляж, который смог раздобыть, закинул в рюкзак приборы, бутерброды и бутылку воды. Резерв воды в пять литров у меня в поясе спрятан.

Эльвира, провожая меня, смотрела как на обречённого.

— Ты уверен, что тебе это надо? — спросила она уже в десятый раз.

Про регистрацию на сайте Охотников она в курсе. Без неё бы у меня ничего не вышло до самого дня рождения.

— Это надо всем нам, — ответил я, поправляя ремень рюкзака. — Если я вернусь с результатами, наш приют получит не просто шефа из ФСБ, а статус экспериментальной площадки. Деньги, оборудование, защита.

В Отделе контроля аномалий меня уже ждали. Иван Матвеевич, в полной экипировке, с автоматом за спиной, кивком показал на микроавтобус «УАЗ» у ворот. Внутри сидели еще трое: два молодых парня и девушка, все в одинаковой камуфляжной форме без знаков различия, с серьезными, сосредоточенными лицами. Новобранцы.

— Это наши «студенты», — буркнул Иван Матвеевич. — Будешь с ними. Правила простые: не отставать, не трогать ничего без команды, не паниковать. Ты здесь — всего лишь наблюдатель и испытатель своего железа. Понятно?

— Понятно, — кивнул я, занимая свободное место у окна.

Дорога заняла около полутора часов. Мы выехали на трассу, и где-то через час с лишним свернули на разбитую грунтовку, ведущую в сопки.

Воздух стал холоднее, пахнуло хвоёй и сыростью. Наконец, мы остановились перед КПП: колючка, бетонные блоки, будка с часовыми. За забором виднелся туман, странно неподвижный для ветреного дня.

Пока Иван Матвеевич предъявлял документы, я достал переделанный мультиметр и включил его. Стрелка на шкале «магический фон» дернулась и замерла на красной отметке, далеко за пределами нормы. Переключил его на более высокие значения. Ага, почти полтора уссурийских «стандарта».

— Пошли, — скомандовал Иван Матвеевич, и мы двинулись пешком по тропе, ведущей в туман.

Переход был резким. Один шаг — и мир изменился. Потемнело. Звуки леса оборвались, сменившись гнетущей, влажной тишиной. Воздух стал плотным, тяжёлым, с привкусом гнили, плесени и металла. Туман висел непроглядной пеленой, ограничивая видимость двадцатью метрами. Под ногами хлюпала жидкая грязь, перемешанная с какой-то странной, бледной растительностью, напоминающей гигантские лишайники. Это было «Болото-12».

— Держите дистанцию, смотрите под ноги, — приказал инструктор. — Здесь бывают просадки.

Я прилепил мультиметр на магнитное крепление