Испивший тьмы - Замиль Ахтар

на спинку трона и жестом приказал вернуть на место подставку для ног. – Мертвый лес – именно то место, куда я собираюсь.

Бардас подполз к ногам Крума и занял место подставки, хотя и не так твердо, как раньше.

– Слушай, мой мечущий молнии ягненочек, – сказал Крум. – Я дам тебе кров под своим обширным древом. Но сначала попрошу у тебя кое-что.

– Проси. Я сделаю, что смогу.

– Армия ягнят под командованием некоего генерала Льва стоит в низине по дороге в Мертвый лес. Они разбили лагерь прямо на тропе и вырыли вокруг огромный ров, а затем засыпали листьями. Волка не заманить в ягнячий капкан, поэтому мы пойдем по горной тропе через Дамав. Только ее кое-что преграждает.

– Кое-что?

– Демон, – пояснила Аспария. – Падший ангел.

– И что я должен с этим сделать?

– Твоя рука выкована из меча Балхута, – сказал Крум. – Убей Падшего ангела, ягненок, и я отведу тебя в убежище Мертвого леса. Мы уже послали сотню воинов, но без толку. Однако ты, я думаю, преуспеешь.

Я не был так уверен.

– Что случилось с теми воинами?

Крум подался вперед, подперев подбородок кулаком:

– Воинами?

– Сотней, которую ты послал против Падшего ангела.

Он прищурился:

– Не понимаю, о ком ты.

– Ты только что их упомянул.

– Кого упомянул?

Я посмотрел на Мару: она казалась такой же озадаченной, как я. Или у кагана проблемы с памятью, или с этой сотней воинов случилось что-то очень-очень плохое.

– Не волнуйся, я позабочусь о твоей жене и сыне, пока тебя не будет. – Крум положил ноги на затылок Бардаса и откинулся назад. – Но лучше возвращайся убийцей Падшего ангела, а не любовником, или я заменю свою подставку для ног чем-нибудь… помягче. – Он бросил взгляд на все еще дрожащую Мару.

16. Васко

Он положил руку на мой член. Опять. Я чуть не вскрикнул.

Открыв глаза, я увидел его, сидящего на моей постели. Пивное брюхо свисало ниже бедер. Он трогал себя и улыбался, выпучив глаза от удовольствия.

Схватив кинжал, с которым нередко спал, я вонзил острие ему в руку.

Клинок раскололся, и куски металла рассыпались. Улыбка этого человека так расплылась, что челюстная кость пробила щеки, обнажив сухожилия.

Я хлопал себя по лицу, но не просыпался. Меня окружали стены из ткани – я в том же шатре, где уснул. Когда из горла того человека вырвался пронзительный смех, я его узнал.

Оборотень резко вернулся в бесполое состояние, пустой пергамент, который ему так нравилось наполнять. Он был безволос, никаких сосков, интимных частей, лишь плавные изгибы. Кожа такая бескровная, что кажется синей. Ужасное и жуткое зрелище, но лучше, чем вид священника Приама.

Я обнаружил, что дрожу. Хотел излить ужас, но только приготовился закричать, как рука оборотня удлинилась вдвое и, изогнувшись под странным углом, зажала мне рот.

– Забыл меня, капитан Васко?

Другая рука на моем животе трансформировалась в металлическую пластину, тоньше любого клинка.

– Значит, ты был таким? – произнесла Таурви. – В прошлом, когда ты был мелким ничтожным червяком, едва вынутым из чрева? Ты трясешься от ощущения, что какой-то толстяк поглаживает твой член.

Она подняла руку. Я схватил с прикроватного столика кувшин с водой, жадно выпил, а остаток вылил себе на голову.

Я спокойно спал, пока эта тварь в обличье священника не принялась меня лапать. И еще издевается. Я всегда старался не выказывать перед ней страха или какой-либо слабости. Но я спал, а она приняла форму, о которой не могла знать, если только не наблюдала за мной тридцать лет.

Я постарался взять себя в руки:

– Чего ты хочешь, Таурви?

– Не думай, что я забыла твои долги.

– Долги?

– Я много для тебя сделала, капитан Васко. Если б не я, ты томился бы у подножия горы, на которую так отчаянно пытаешься влезть. Момент расплаты придет, и раньше, чем ты думаешь.

Ладно, со стороны кредитора естественно напоминать должнику о долгах. Но зачем она приняла его облик?

Видимо, чтобы потешиться надо мной. Чтобы оскорбить все, что я сделал. Чтобы напомнить мне о слабостях, от которых я давно избавился. О том, чему поклялся больше не поддаваться.

– Я всегда плачу по счетам, – сказал я. – А ты, демон? Какой цели служишь ты?

Она дернула шеей. Голова раздулась, словно наполнилась газом, и нависла надо мной. Я видел свое отражение в железных зубах.

– До сих пор ты меня об этом не спрашивал. – Звуки исходили прямо из ее горла. – Я не обязана тебе отвечать. Я пришла только ради того, чтобы мягко напомнить. Но, кажется, я тебя огорчила. – Ее смех был наполнен ядом. – Люди никогда не преодолеют свой страх. Страх – огонь, в котором обожжена ваша глина.

– Как ты узнала о нем?

– Мои глаза могут заглянуть в твои сны. В твои воспоминания. Все твои глубины открыты передо мной. Я все знаю, малыш Васко.

Я смотрел на отражение своей мокрой головы в ее блестящих гигантских зубах – каждый с мое лицо величиной. На мгновение я увидел мальчика, которым когда-то был. Мальчика, который не знал, почему он поднялся на пирамиду в одном мире, а очнулся в другом.

Я зашел слишком далеко, чтобы бояться правды. Демоны реальны, но и дом тоже. Дом всегда был моим утешением, свечой в темноте.

– Если это все, чего ты хотела, тогда у меня есть дела.

Я поднялся и пошел к сундуку, где хранил одежду. Это был наш одиннадцатый день пути через Мертвый лес, и холодало с каждым днем. Чем дальше мы углублялись в лес, тем молчаливее он становился, а деревья все больше напоминали скелеты, как будто мы шли в сторону самой смерти.

Зная наших врагов, это было вполне вероятно.

Я достал дорожные штаны и тунику. Но, когда обернулся к кровати, Таурви уже не было. Лишь отпечаток тела священника Приама на моих простынях.

Мы сидели под бледным небом за дубовым столом. С одной стороны – я и мои заместители, а с другой – командир имперского гарнизона со своими. Я смотрел на деревья Мертвого леса, представляя подглядывающего оттуда за мной священника с широкой ухмылкой на лице.

– Генерал Лев – не трус, – сказал командир гарнизона Деметрий. – И его не просто принудить. Он будет удерживать низинные земли Пендурума всю зиму.

Тревор подтолкнул меня локтем и прошептал:

– Капитан, ты какой-то рассеянный.

Я не мог отвести взгляд от леса. Из той тени за мной, должно быть, наблюдает священник.

– Ваш генерал Лев с таким же успехом может махать флагом