Дуэльный Кодекс. Том 1. Проект «Геката» - Артём Март

— Может никто. Может это просто слухи. А может, свет с Венеры отразился от верхних слоев атмосферы и вызвал взрыв болотного газа.

— Что?! — округлил глаза Стасик.

— Да шучу. Не знаю я, что, — хохотнул я.

Утро среды началось с занятого события. Меня разбудил звук уведомления. Телефон дзинькнул и завибрировал на прикроватной тумбе. Спал я чутко, поэтому проснулся сразу. Взяв телефон, я уставился в экран сонными глазами. Ну и тут же растерял остаток сонливости.

Только что мне пришло двести пятьдесят тысяч рублей с пометкой “спасибо за помощь, Игнат Орловский. P.S. пятница, семь вечера, нижний парк городской управы. Скамья под старой ивой”.

— Какого хрена? — поморщился я, — так.

Тут же, принялся звонить Грекову.

— Да? — ответил он столь же сонным голосом.

— Приветствую, Георгий.

— А! Игнат! — барон будто бы сразу проснулся, — Как ты? Слышал про потасовку, что случилась после дуэли? Непонятно, кто с кем. Только несколько мертвых простолюдинов и лужа крови. Вроде следствие начали.

— Нет, — солгал я, — меня интересует другое. Мы говорили, что я не стану брать деньги за битву с драконом. Зачем ты перевел их? Что тебе от меня нужно в нижнем парке?

— Я? Я не переводил! Большинству вообще вернули ставки, так как бой не состоялся. Сыграли только несколько крупных. Но там уважаемые люди спорили между собой. А ни про какой нижний парк я вообще не знаю!

— То есть, — я поднялся в постели, — ты ничего не переводил?

— Нет.

— Понял. Тогда прошу прощения за беспокойство. Бывай, Георгий.

Некоторое время я пытался понять, кто мог прислать мне деньги. Однако отправили мне их с банковского счета, который к тому моменту, когда я спохватился проверять, был уже закрыт. Узнать, кому он принадлежал, я мог только одним способом — явиться навстречу.

Деньги решил пока не трогать. Черт его знает, что это может быть за мутная история. Разберусь в конце недели.

— Скажите, вы родственник? — строго посмотрела на меня полная медсестра лет сорока. Одета она была в светло-салатовую униформу. Темные волосы аккуратно убраны под белую шапочку.

— Нет, — ответил я.

— Тогда вам нельзя! Пускают только родственников.

— В Екатеринодаре у нее, кроме меня никого нет, — я посмотрел на медсестру, — так что пустите.

В больницу я приехал ближе к вечеру. По пути купил для Венеры немного фруктов. Хотел навестить и узнать как дела. Кто же знал, что проход к красавице будет охранять вот такой цербер в лице полной медсестры.

Она преградила мне путь аккурат в холле первого этажа. И преградой стала информационная стойка, за которой дежурил цербер.

— Госпожа Аврамова не желает видеть никого! И не врите, что у нее нет родичей! С самого утра тут дежурят ее внуки и даже правнуки. Все ждут, когда старушка преставится. Какой стыд! Какой стыд! Человека положили в больницу с язвой желудка, а родственники уже рады видеть бедную старушку на смертном одре!

— Мне нужна госпожа Абрамова, а не Аврамова. Венера Абрамова, — кисло заметил я, — и никакая она не старушка, а девушка девятнадцати лет. Попала сюда несколько дней назад с многочисленными переломами и рваными ранами.

— А, — удивилась медсестра, — как не Аврамова? Просто тут с утра уже куча народу к ней ходит. Вот я и подумала…

— Подумайте лучше, как мне навестить госпожу Абрамову.

— Так-так… Абвалова, Абрамянц, — повела медсестра полным пальцем по списку учетной книги, — ага госпожа Абрамова. Венера. Переведена сегодня утром в больницу для благородных. Так что вам в центр, молодой господин.

* * *

— Я сожалею о твоей потере, друг, — проговорил Виктор, — но от плана отклоняться нельзя.

— Дорогой Виктор, — дрожащим голосом проговорил Александр Синицин, — ты когда-нибудь терял близких?

Они находились в личном лазарете дома Синициных. Небольшая палата с целителем располагалась прямо в поместье Александра.

Округлое помещение было наполнено светом. Узкие, но высокие продолговатые окна охватывали его полукругом. Синицын сидел в удобном кресле, молодые девушки-целительницы меняли дворянину покрасневшие от кровоточащих ран повязки.

Виктор же, сложив руки за спиной, стоял прямо перед своим собратом-роялистом. Он боялся, что и так не слишком стабильный психически Синицын, совсем расклеится после случившегося.

— Конечно, терял, — строго сказал Виктор, — и не раз. Мой родной брат, Сергей. Или ты забыл, что он погиб защищая дело Роялистов?

— О да… — Александр хмуро посмотрел на Виктора, подпер голову локтем, — но байка о его смерти спьяну на дуэли была отличной идеей.

Виктор не ответил, поджал губы. Он был против подобных слухов о брате, но таков был приказ Сновидца. Дом Орловских — главный хранитель секретов Роялистов, должен был предстать совсем незначительным и даже нелепым. А потом и вовсе исчезнуть, унеся эту жуткую историю, о которой знало ограниченное число членов общества, в могилу. Кто ж мог подумать, что их отец успеет создать Черный Дневник.

— Давай о деле, — переменил тему Виктор, — Мы должны убить Замятина так, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Мой план самый надежный. Я устрою ему несчастный случай по дороге на Большую Арену.

— Я считаю, — резко встал Синицин, — что эта ветвь Орловских должна быть истреблена. Только так можно отомстить за моего сына. Три пустых, против жизни Романа. Да и этого мало.

— Послушай себя, — нахмурился Виктор, — ты несешь бред, — хочешь, чтобы погибли невинные дети? Вернее... — он одернул себя, — лишние люди, чья смерть может привлечь больше внимания?!

— А мой сын был виновен?! Или он был лишним?!

— Если тронешь Стаса или Вику, я убью тебя своими собственными руками, — потерял самообладание Виктор.

— Конечно, убьешь, — злобно улыбнулся Александр, — если к тому времени на твоих руках останутся пальцы, — он сделал жест “кавычки”, — трус!

— Ты думаешь, — прошипел Витор, — я не знаю, что ты плетешь интриги за спиной Сновидца? Думаешь, я не знаю про взрывной проводник?

Александр переменился в лице.

— Я бы не позволил этому случиться, предательская мразь. Только верность заветам роялистов не позволяет мне прикончить тебя прямо сейчас. А твой дурачок-сын сам виноват. Замятин его не убивал. Он сам спер твой подарок и попытался таким образом отыграться за задетую гордость.