Кукловод - Михаил Злобин

послышались торопливые шаги, а буквально через секунду заскрипели дверные петли, и вот уже на пороге показалась такая знакомая физиономия с сигаретой в зубах. Судя по тому дымному кумару что висел в его прихожей, Галиуллин не прекращал дымить последние часа полтора, если не больше. Из-за едких серых клубов даже с трудом можно было рассмотреть шкаф, который стоял у того в конце коридора. Как он еще не задохнулся в этом своем собственноручно созданном газенвагене?

— Здравствуйте, — мертвец начал толкать ту же самую речь, что и всем остальным в подъезде, пока Дамир, не отводя взгляда, в упор рассматривал его шрам, — я собираю подписи жильцов этого дома в поддержку инициативы установить во дворе памятную доску жертвам политических репрессий пятидесятых годов. Скажите, вы готовы подписаться?

Галиуллин выглядел несколько колеблющимся, словно до конца не был уверен в том, что перед ним именно мой связной, но в конечном итоге, посчитав, что визит человека со шрамом не может быть совпадением, просто кивнул головой.

Получив согласие, мой посланец перевернул на обычной планшетной папке лист с единственной подписью пенсионерки, и протянул полицейскому.

Майор взял его в руки, и у него отпали последние сомнения в том, что перед ним стоит нужный человек, ведь самом верху листа едва заметной бледно-голубой пастой было выведено: «Для Сергея».

— Что я должен написать?

— Фамилию, имя, отчество, — с охотой пояснил мертвец, — род деятельности и номер паспорта. Ну и подписаться под всем этим, больше ничего.

— Хм… я номер паспорта наизусть не знаю.

— Ничего страшного, я могу подождать, пока вы его впишете.

Немой обмен взглядами показал, что полицейский правильно понял эту фразу. Она была не более чем предлогом, который позволил бы ему вернуться в квартиру, буде у майора возникнет такая необходимость.

Хлопнула дверь, и мертвец остался на площадке один, безучастно рассматривая пятнышко света, которое просматривалось через линзу глазка.

Выйдя на лестничную клетку буквально через десяток секунд, сопровождаемый чудовищным табачным выхлопом, Галиуллин вручил папку с ручкой обратно.

— Спасибо вам большое! Каждый голос для нас важен! Всего доброго!

И не позволяя вставить майору ни единого слова, зомби потопал дальше, на четвертый этаж, чтобы не выглядеть странным и подозрительным для возможных наблюдателей. Если б посетивший квартиру полицейского сборщик подписей сразу покинул гостеприимный подъезд, это как минимум заставило бы задуматься.

Спустя еще дюжину отказов и двух полученных подписей, покойник вышел на улицу и вернулся в свой автомобиль. Там он расцепил все листы, удерживаемые пружинным зажимом, и безошибочно выбрал единственный нужный. На нем корявым почерком Дамира было накарябано: «Ты в розыске!» А с обратной стороны приклеен белый стикер, содержащий несколько строчек, каждая из которых являлась записанными датой, временем и координатами. Я безошибочно понял, что это последние места, где отметился смартфон Алины.

Вбив данные в онлайн-карты, я внимательно изучил полученные результаты и попытался составить картину похищения. Первые пять минут телефон девушки был в районе «Воина», потом сдвинулся по направлению к югу, затем пропал на четыре часа и мелькнул всего на несколько секунд где-то в Румянцево, а еще через два часа отметился на противоположном конце города в Дзержинском. И все, больше, судя по всему, в сети он не появлялся. Вряд ли мне эта информация сможет хоть как-то помочь…

Дав команду марионетке возвращаться из Люберец, я призадумался над остальной частью послания. Что значит «Ты в розыске?» Разве Сухов не пытался меня сцапать еще на Хэллоуин? Разве в нашу встречу Дамир не предупреждал меня, что генерал спустил на меня все управление? Или здесь имеется в виду, что теперь я в официальном розыске? Хорошо, а за что тогда? Вряд ли со мной смогли связать хоть одно убийство, которые я совершил. Они ведь даже и убийствами-то не выглядят в большинстве своем. Суициды, аварии, несчастные случаи, это да. И насколько я знаю полицию, они трупы с большим удовольствием списывают на вышеперечисленные обстоятельства.

Но тогда что? Сфабриковали против меня какую-нибудь липу? Подкинули килограмм героина в квартиру? Взломали багажник машины и сунули туда чей-нибудь труп? Да без разницы, в принципе. По большому счету, мне от этого ни горячо ни холодно, потому что я и так старательно избегаю встреч с правоохранителями. Так что никаких кардинальных изменений для меня в ближайшей перспективе не будет. Черед Сухова наступит тогда, когда я разберусь с Ханом. А до этого момента остались уже считаные дни…

Глава 15

— Товарищ полковник, вызывали?

Демин, заваривающий в эту секунду себе в кружке чайный пакетик, недовольно зыркнул через плечо на вошедшего без стука подчиненного.

— Заходи, Андреев. Разговор будет серьезный.

Капитан неуверенно помялся у порога и сделал пару шагов от двери. С того самого момента, когда план по устранению Секирина провалился с треском, он всеми силами старался избегать общества своего начальника, потому что с трудом выносил этот его вечно обвиняющий взгляд. Но сейчас, похоже, сбежать уже никак не выйдет.

— Про застреленного мента сумел что-нибудь нарыть? — Строго спросил у подчиненного фээсбэшник.

— Никак нет, товарищ полковник. — Только и смог покачать головой Андреев, борясь с ощущением, что снова не оправдал возложенных на него надежд. — Вообще никаких следов. Как будто после моего ухода труп сам встал и ушел оттуда.

— А рапорта от наряда с места убийства ты сумел достать?

— Конечно. Но там ничего интересного, они все написали, будто дверь в квартиру была открыта, а внутри никого. Вызов признали ложным, и все внимание сосредоточили на странном ДТП, произошедшем во дворе.

— Удивительно… как Секирин сумел все это провернуть?

— Я не знаю, товарищ…

— Я не знаю, я не знаю… — Демин перебил капитана, передразнивая его гнусавым голосом, — а что ты знаешь?! Ты просрал все, что только можно! Как ты умудрился вообще на мента этого напороться! И ведь пришел еще ни раньше, ни позже, а прям вместе с ним! Как это называется, Андреев?!

— Я не… — Александр хотел было повторить свою прошлую реплику, но в его взгляде вдруг промелькнула отсутствующая доселе твердость. Та самая, которая так нервирует и выводит из себя любого старшего по званию