Людмила Белаш - Ключ власти

«Какой тут „свободный глас“? Даже когда захочешь собеседника найти, сама, на свой выбор — шарь лучом, остерегайся слухачей, иначе в карцер угодишь… Впору напиться гигаином, лишь бы вещать без опаски…»

— Я написал сообщение, его надо передать на материк. Точка, куда следует направить луч, нанесена на карту. — Карамо указал свободной рукой — карта лежала свёрнутой в изголовье кровати. — Компас нужен?

— Обойдусь, не маленькая. Где шлем?

«Хотя… далековато, почти три тысячи миль, — засомневалась она, приладив к подбородку ремень шлема и расстелив карту по столу. — Его сиятельство с профессором на меня лишнего наговорили… Две с половиной тысячи — куда ни шло, но три — это при чистой погоде на пути луча, да если повезёт».

Усилием воли Лара отсеяла шум далёких гроз — молнии били где-то над горами, на востоке от Панака, — и бормотание маломощных вещунов-гушитов в окрестностях. Затем подавила желание взглянуть вторым зрением в сторону фаранского посольства. Всегда есть соблазн подслушать, когда другой не подозревает, что на него нацелен луч, словно шип колдуна.

Взяла азимут, глубоко вдохнула и…

…луч устремился на юг, отыскивая вещуна в заданной точке.

— Пароль — Атласный Платок. Пароль — Атласный Платок…

Издали слабо-слабо донёсся прерывающийся голос:

— Отзыв — Белое Облако, Белое Облако… Говорите…

Пришлось сильно напрячься, чтобы удержать медиума на луче и сохранять непрерывную связь. Лара принялась чётко проговаривать текст депеши:

— Есть более чем обоснованные подозрения, что в долинах гейзеров к востоку от Дымных гор существует возникший в первую войну кратер, о котором власти Гуша умолчали.

Лица на той стороне она не видела. Слишком большое расстояние и… этот медиум был не чета Юнкеру. Бледный, хоть макоман и гад, но отсюда доставал до Гестеля сквозь бурю; Лара даже различала его внешность. «Белому Облаку» досталась лёгкая работа — дав отзыв, только ловить сигнал из-за Малого моря и записывать.

— Кроме того, вызывают много вопросов действия посланника Блинта. Он не поставил Министерство иностранных дел в известность о том, что вместо торгового двора Фаранге в Гуше строится полномочное посольство под штандартом царя-бога…

«Ох, похоже, гере Глинт тут не засидится!.. Карамо умеет свинью подложить. Целую пату с хвостом».

Покрываясь испариной, словно Бези после стакана противоядия, Лара читала и читала, стараясь не терять прицел луча. Лепет ангелов? Да легче на рынке возы разгружать!.. Пару раз она сбивалась, луч прерывался, и приходилось заново повторять абзац.

Тем временем Карамо взбалтывал пробирку, куда он опустил часть смолы со шпателя. В спирту вязкое вещество мало-помалу растворялось, давая густой медовый цвет.

— Попробуем создать экстракт живицы, — увлечённо говорил учёный дворянин себе под нос. — Надеюсь, так её можно хранить дольше.

Читка шла к концу, осталось строки три, как вдруг Ларите показалось, что вечерний ветер ворвался в комнату, подхватил её — вот-вот сметёт со стула, вынесет в окно и помчит по воздуху, как лист бумаги. Уронив депешу, она зажмурилась и вцепилась руками в края сиденья.

— Не слышу вас… не слы… — еле-еле пробился голос «Белого Облака», а потом пропал.

— Ларита, что случилось? — встревожился Карамо.

Она очнулась, поняла, что никакого ветра нет. Но по шлему бил, нёсся и гудел эфирный вихрь, как будто пространство эфира сдвинулось и пошло каруселью, а она стояла на пути громадного, необоримого ветра.

— Очень сильные помехи… — выдохнула она. — Все голоса глушит. Даже грозу забивает…

— Снимите шлем. Не дочитали — и хватит. Важное было в начале, до середины текста.

Но Лара успела возмутиться. Откуда эта дьявольщина?! Юнкер, что ли, эфир мутит из вредности?..

Нет, ему такое не по силам. Тем более, вихрь явно крутится, и его середина не в Панаке. Но где?

Собравшись, она почти в ярости повела головой, не открывая глаз. В темноте второго зрения волны помех выглядели чёрными валами. Один за другим, без остановок, они накатывали с северо-запада — по ходу ветра, дувшего над Селищем — и уходили прочь.

Как спицы колеса. Или лучи маяка.

Едва не сбив со стола пробирки и спиртовку, она разместила там карту, придавила её локтями и путевым компасом, наложила линейку и провела карандашом жирную линию через Гушский пролив на Кивиту и дальше, до гор Святой Земли.

— Вот здесь, на этой черте.

— Что?

— Не знаю. То, что даёт помехи. Оно далеко, но там — сплошная тьма.

Осторожно поставив пробирку в штатив, Карамо развернул карту югом к себе.

— Хм… В этом направлении нет ничего, что могло бы… В Церковном Крае там плантации, монастыри, деревни кивитов. И непроходимые леса. Вы уверены, что не ошиблись с азимутом?

— Точней меня только Бези наводится.

— Может, это от усталости?

— Давайте кого-нибудь спросим! хоть Огоньк… кадета Хавера. Он сейчас без обруча, но если…

— Запишем время и дату, — предложил Карамо, взяв часы. — Позже, на материке, узнаем, что замечали в этот час другие. Оно… продолжается?

— Да. Но… вроде бы слабеет. Волны всё мягче.

— Знаете что — оставим депеши на завтра. Сегодня вы много волновались — перелёт, масса новых впечатлений…

— Я совсем здорова! — Лара обиделась, что Карамо принимает её за хилую барышню, которая чуть что — и сляжет: «О, дайте нюхательной соли! ой, я вся дрожу! ах, моё сердце!»

— …велю заварить свежего чая. У гушитов целебный чай, он чудесно восстанавливает силы.

— Да я ещё десять депеш передам, если нужно!

— Хватит, хватит, дайте сюда шлем.

— Это от бани, — пояснила Хайта, сидя на корточках рядом с патой. — Мы горячо мылись.

— Чепуху не говори, а?.. — одёрнула её Лара. — Вот, помехи почти стихли. Дочитаю, ладно? Вы что, не верите мне?

— Завтра, ан Ларита. — Карамо остался непреклонен. — А относительно доверия… применим эталон.

— М-м-м… может, лучше без настоек?..

— Эталон — это образцовая мера, нечто, всегда дающее точный результат. Хайта, открой вот тот баул и достань футляр тёмно-красной кожи с бронзовой застёжкой.

В первый миг Хайта не поверила, что господарь Карамо позволяет ей взять в руки драгоценность. Но жест господаря не оставлял сомнений, и она, трепеща, извлекла кожаный футляр, невольно поглаживая его пальцами.

— Гере… гере кавалер… а я… могу взглянуть?

— Посмотри, но не трогай.

Пепельно-золотистая гладь притягивала Хайту как магнит. Неудержимо хотелось лизнуть, проверить, сравнить вкус металла с тем, что отложился в памяти. Она с огромным трудом удержалась от касания.

— Итак, вы хотели услышать ключ, — напомнил Ларе Карамо. — Говорить вам не придётся, даже не пытайтесь. Просто слушайте.

С боязливым недоверием Лара взяла предмет обеими руками — у, какой он тяжёлый, холодный! — медленно поднесла ко лбу и плашмя приложила к коже.

В голове, внутри, раздался щелчок, будто какие-то косточки сдвинулись. Вслед за этим из предмета раздался голос.

Пугающе и поразительно было слышать слова из вещи. Наверно, так чувствует себя человек, впервые оказавшийся перед рупором граммофона или фонографа. Лара ясно понимала, что голос идёт ниоткуда, не со стороны, а прямо изнутри таинственного предмета, словно он был там запечатан, заклят колдуном, а теперь обрёл свободу.

Голос оказался молодым и женским, даже красивым, но звучал как-то ровно, бесчувственно, размеренно и гладко, будто у псаломщицы. Язык был совершенно незнаком Ларе, но смысл речи сам собой раскрывался в сознании:

— ОШИБКА. УСТРОЙСТВО СОБРАНО НЕ ПОЛНОСТЬЮ. СОЕДИНИТЕ ВСЕ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ УСТРОЙСТВА И ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ. БЛИЖАЙШАЯ К ВАМ СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ НАХОДИТСЯ В ПРЕДЕЛАХ ПРЯМОЙ ВИДИМОСТИ.

— Где? — вырвалось у Лары.

В темноте возник тонкий голубой луч, обозначил направление и угас.

— Что? — вскочив, Карамо невежливо схватил её за плечи. — Что вы слышали? Повторите мне!

— Ошибка, — забормотала Лара, отняв ото лба умолкший предмет. — Устройство собрано не полностью. Соедините все составные…

— Да, да, это знакомо. Но почему вы так спросили?

— …находится в пределах прямой видимости. Ну, я машинально…

— В пределах! о, дьяволы небесные! — забыв о лечении, о пате, о своих неприлично голых ногах, кавалер, прихрамывая, заметался вокруг ошеломлённо сидящей Лары. — И вспыхнул луч, так?!

— Да.

— Куда он указал?!

— Вон в ту сторону.

Кинувшись к карте, Карамо провёл пальцем по карандашной линии.

— Нет. Отклонение почти три румба… но в прямой видимости! то есть миль десять, не дальше… Господи, рукой подать… где же?