Мастер меча тысячелетней выдержки. Том I - Оро Призывающий

Ну, знаете, мода — такая штука… Одно время все тащатся от жертвоприношений, духов и магии, а пару раз моргнул, и ведьм уже начинают сжигать на кострах. И это я даже не заикаюсь про одежду.

Так вот. Руны в своё время были довольно популярной и трендовой штукой. Каждый захудалый друид считал своим долгом заколдовать себе какой-нибудь камень и ходить потом, меряться со всей округой, у кого же, он всё-таки круче. С камнями у меня отношения были натянутыми, кажется, с самого начала. Ведь я особо этой темой так и не смог проникнуться. Мне всегда казалось, что довольно глупо растрачивать свой магический ресурс на кусок какой-то горы, когда можно культивировать магию внутри и быть самому себе руной.

Однако побаловаться с ними я всё-таки немного успел. И применение нашёл, кажется, весьма неплохое.

Не помню, когда это было точно, но знаю, что день был очень жарким… либо же мне так казалось из-за страшного сушняка, который я испытывал, выйдя с похмельем на гладиаторскую арену против какого-то циклопа. С горем пополам одолев одноглазого, я понял, что ещё пара схваток в таком состоянии, и если меня не убьют, то я сделаю это сам, чтобы не мучиться от криков толпы, яркого солнца, бьющего прямо в глаза, и головной боли.

Тогда-то ко мне и пришла эта идея. И я принялся за работу сразу же.

Пара недель тестов, проб и ошибок — и у меня в руках лежала руна самоконтроля для меча. Волшебная вещица, в которую были записаны все мои навыки мечника, да ещё и элементарная в использовании. Для того, чтобы клинок сражался за тебя сам, нужно было всего лишь приделать руну к оружию и минимально указать ей направление к врагу.

На время запоя она стала моим спасением. Думается, что пару бестолковых оппонентов я даже смог убить в лёгкой полудреме.

Конечно, довольно скоро мою руну подхватили и остальные, принявшись её дублировать и распространять по всему свету.

Я же в какой-то момент понял, что тот уровень навыков, который был в неё вписан, начал довольно быстро устаревать, и уже через пару лет совсем не отражал моих реальных способностей. Так что я перестал ею пользоваться.

Ну… ещё сыграло свою роль то, что я наконец-то протрезвел.

Нужно ли говорить, что от двери туалета, за которой я подслушал разговор Гресса с сыном, я уходил с плохо скрываемой ухмылкой?

Следующие несколько боёв за право стать свидетелем на свадьбе Антона пронеслись довольно быстро. Я похлёбывал шампанское, со стороны глядя на то, как знатные сынки раз за разом робко пытаются ударить друг друга, неумело поставить блок или уклониться (а скорее убежать) от противника.

Где-то к третьему бою публика начала заметно скучать, и на ход боёв смотрели только родители и попечители тех, кто в них участвовал. Остальные же гости занимались тем, кто на что был горазд. Скучно, похоже, было и Антону.

— А ты прав, — произнёс он, встав рядом со мной. — Насчёт войны, я имею ввиду.

— Конечно, прав.

— Нет, — он поднял перед собой бокал шампанского и уставился на пузырьки, — я серьёзно. Не в том смысле, что над нами висит угроза и это, вроде как, очень плохо и мы все должны недовольно качать головой…

— Если из всего мною сказанного ты вынес это, то… — я пожал плечами.

Антон коротко глянул на меня и снова уставился на свой бокал.

— Да нет. Я как раз понял, о чём ты. Нам действительно не хватает конкретных действий. Никто не воспринимает угрозу всерьёз.

— Но… дай угадаю, — я закатил глаза и отпил из бокала, — ты-то не такой.

— Угадал, — хмыкнул парень. — Я совсем не такой. Знаешь, Стерлинг… мне кажется, ты человек дела, и я это уважаю. И считаю, что мы в этом похожи.

— И что же ты собираешься предпринять?

Антон посмотрел мне в глаза.

— Всё, что будет необходимо.

Честно говоря, сначала мне показалось, что этим разговором он прощупывает почву для ещё какого-то предложения. Однако, глядя на то, с каким отвращением Антон смотрел на собравшихся в зале гостей, с какой скукой наблюдал за процессом отбора — и, наоборот, с каким азартом в глазах говорил о войне, я понял, что дело здесь вовсе не во мне.

Кажется, парень решал что-то для себя.

— Твой бой следующий, — сухо заметил Антон после затянувшейся паузы — и поспешил удалиться.

Я же окинул взглядом зал в поисках Елены. Впрочем, тщетно. После разговора с сыном Гресса её словно и след простыл, сколько бы я её ни выглядывал.

Что же, наверное, готовит страшную месть, как обещала, или что-то в таком духе. Особо вопросом её местоположения я себе голову себе не забивал, потому как прекрасно знал её породу. Темпераментных девушек вроде Елены не зря называют огненными — интересно наблюдать за тем, как её пламя играет в костре социума, однако подойди слишком близко — и, будь уверен, обожжёшься.

Здесь можно было бы удивиться тому, что она стала именно преподавательницей, а не кем-то более волнующим, однако в этом и есть прелесть таких, как она. Некоторые вещи в подобных женщинах просто невозможно объяснить, бегай ты хоть десять тысяч лет от смерти на этом свете.

— Стерлинг Мифф! — внезапно прозвучал голос Антона из центра зала, — Клавдий Гресс! Готовьтесь к поединку!

Я хмыкнул. Знавал я одного Клавдия. А его жену Мессалину знавал даже лучше. Но это совсем другая история.

Выйдя в центр зала, я глянул на Клавдия, который, заслышав своё имя, подорвался с места, едва не перевернув тарелку с салатом, что активно наминал до этого. Кажется, бедолага, даже имея мнимое преимущество, сильно переживал и заедал стресс перед боем.

Люк торжественно вручил сыну меч, сделав вид, что только достал его из помпезных чёрных ножен, и, прошептав что-то на ухо, отправил ко мне. Парень нацепил на себя уверенную гримасу и встал напротив. Прямо как Тобиас несколькими поединками ранее.

— Господа! — внезапно обратился к гостям Клавдий. — Этот бой я хочу посвятить безродным простолюдинам!

Гости в зале начали активно перешёптываться, глядя на парня, что вальяжно расхаживал вперёд-назад, толкая речь.

— Все вы были свидетелями выходки кандидата Антона! — он демонстративно рассмеялся. — Я так и не понял, что он хотел этим показать и какие у смерда могут быть