Лес - Константин Владимирович Денисов

— недоверчиво сузил глаза Герман, — приручили гигантского волкаря? Я думал мы тут ведём честный разговор.

— Это может показаться невероятным, — сказал Пётр, — но это, в самом деле, так. Он подружился с моей женой, а она потом подружила его и с другими людьми. Оказалось, что это очень спокойный зверь, если найти к нему подход. Ну и кормить, разумеется.

Патрульные недоверчиво молчали, не зная что сказать, но чувствовалось, что они не верили в это.

— Это правд! — сказала вдруг Мина, — я тоже его видела! Да и все остальные. Он привёз на себе детей, когда пришёл в селение.

— Жена называет его «защитником», — сказал Пётр.

— Да, — сказала Марго, — это могут подтвердить сотни людей. И мы все в первых рядах.

— Его зовут Аксель, — сказал Пётр.

— У него есть имя? — удивлённо спросил Герман.

— Конечно! — сказал Пётр, — я не знаю, как мы сейчас можем доказать, что волкарь стал ручным, но это факт. Возможно, в будущем у вас будет возможность в этом убедиться.

— Я бы предпочёл с ним не встречаться, — усмехнулся Герман, — даже если вы говорите правду, а я начинаю в это верить, слишком сильны устоявшиеся стереотипы в нашей общине. Чёрный волкарь это воплощение зла. Причём для всех, и для меня в том числе. Так считали сотни лет, не думаю, что будет возможно легко отмести сложившуюся веру. Вам в этом случае было проще. У вас не было предыстории, вы с ним начали с нуля.

— Возможно, — улыбнулся Пётр, — а что там с реактором, расскажи поподробнее? Мой отец среди колонизаторов был известный человек. Хотя почему был? Он жив и здоров. Воюет. Так вот, про реактор он мне вкратце рассказывал. Говорил, что это огромный научный город, в котором реактор, только один из проектов. Но там всё было под контролем военных и администрацию колонии в эту зону практически не допускали. Им это естественно не нравилось, и шла постоянная борьба. Потом реактор рванул и все думали, что там всё и все погибли. А оказалось, что нет.

— Да, многие выжили. Взрыв был сильный, но странный. Последствия тоже не всегда понятные. Вроде и мутации были, но не у всех. А может это мутировали те, на ком в лаборатории опыты ставили. Хотя растительность откликнулась на заражение и заполонила там всё. Если посмотреть сверху, то по распространению растительности видно зоны выбросов из реактора, — сказал Герман.

— Сверху? — удивился Пётр.

— Если забраться в горы, то можно видеть большую часть зоны реактора как на ладони, — сказал Герман.

— Но Лес к этому не имеет отношения, так ведь? — спросил Пётр.

— Нет, Лес был тут задолго до этого, — сказал Герман, — возможно выбор места для реактора и лабораторий был обусловлен отчасти и этим. Хотели Лес тоже поизучать.

— А кратер, про который ты говорил? — спросил Пётр.

— Кратер очень большой и тоже очень старый. У учёных есть теория, что именно то, что прилетело сюда когда-то, и повлияло на этот Лес. Ведь в других-то местах такого больше нет нигде, — сказал Герман.

— А кратер действительно очень большой? — спросил Пётр, — какого размера должно было быть тело, которое его оставило?

— Если хочешь, пойдём, сам посмотришь и оценишь масштаб, — сказал Герман и лукаво посмотрел на Петра.

— Я только за! — сказал Пётр и оглянулся, ища поддержки у окружающих.

Все ему дружно закивали. Оказалось, что никто не прочь наведаться в общину патруля. Эти ребята внушили всем доверие и разбудили любопытство.

— Тогда предлагаю двигаться, — сказал Герман, вставая, — путь очень неблизкий, пройдём сегодня сколько сможем.

— А как же твари? — спросил кто-то из патруля.

— Да чёрт с ними. Что нам может дать эта погоня? А вот информация о том, что планета густа заселена, это уже совсем другое дело. Контакт с другими людьми гораздо важнее, — сказал Герман.

— Полностью поддерживаю, — серьёзно сказал Пётр.

Глава 22

Юрген сладко спал после ночной смены. На перевале давно всё было спокойно, поэтому он, против своего обыкновения, переоделся в удобную рубаху и штаны, которые обычно оставались невостребованными и висели в шкафчике. Он бы их и не приносил на дежурство, но приходилось, потому что они были частью обязательной экипировки патрульных.

Юрген, когда дежурил на перевале, то всегда был старшим смены и поэтому не любил быть не готовым к неожиданностям. Он всегда прикладывался на койку в форме прямо поверх покрывала, чтобы по первому зову оказаться на посту.

Но после массового исхода обров, было непривычно тихо и спокойно. Вообще ничего не случалось, не было никаких происшествий. Им даже начало казаться, что они вообще тут зря дежурят и патруль можно распускать.

Они откровенно скучали, наслаждаясь бездельем, о котором раньше только мечтали. Именно по причине этого затишья, Юрген впервые за много лет переоделся в пижаму и лёг спать по-человечески, укрывшись одеялом.

И, как назло, именно сегодня его разбудил дозорный, ворвавшийся в казарму, как будто случился пожар. Причём нес такую околесицу, что Юрген даже хотел ему врезать. Рассказ патрульного был абсолютно бессмысленным.

Он говорил, как будто в сторону перевала, по дороге от кратера, едет девушка на очень большом олене, с огромными рогами. Рядом бежит её пленник, привязанный верёвкой к рогам. В пленнике кто-то узнал молодого парнишку, который всё рвался служить в патруле, а его не брали. Его, кажется, звали Тимур.

В целом, в этой истории не было ничего сверхъестественного. Но в то же время, такое было крайне маловероятно. Что за олень? Что за девушка? Почему со стороны кратера? Почему Тимур на верёвке? Если это он, конечно.

Юрген торопливо переоделся, и вдруг осознал, что это не так уж и сложно. Что он и раньше мог спать с комфортом, и при необходимости быстро одевать форму. Не то чтобы он не знал, сколько времени у него занимает одевание, но столкнувшись с ситуацией, которой он всё время опасался, оказалось, что ничего страшного не происходит и подождать минуту можно всегда, даже когда дело срочное.

Одним ухом слушая болтовню дозорного, который в десятый раз пересказывал историю про оленя, как будто сам не до конца в неё