Игорь Поль - Путешествие идиота

Я стою со стеклянной улыбкой и снова схожу с ума от резкого перехода из одного тела в другое. Кофе обжигает горло, потому что еще не вернулись нормальные вкусовые ощущения. Пью его, чтобы не выделяться. Чтобы казаться как все. С сожалением вспоминаю чувства мощного несокрушимого существа, частью которого я был всего лишь десяток минут назад. Тело существа с нарисованной в районе хвоста красной волчьей головой стоит на коротких шасси с располосованным брюхом и вываленными наружу внутренностями. Коричневые мухи-техники деловито роются в тускло блестящих железках и стекляшках.

Машина за машиной возвращаются остальные группы. Все, кроме одного самолета. Группа «Восток» напоролась на два звена истребителей. Одну машину с «Санта-Клаусом» сбили. Еще две вернулись с повреждениями. «Акаги», самый крупный авианосец, получил только один гостинец в район кормы. Остался на плаву. Еще бы – он здоровущий, настоящий плавучий город. Одна из ракет, выпущенных по «Гермесу», была уничтожена неизвестной нам системой ПРО. А может, землянам просто повезло, и мозги у «Санты» переклинило от собственной крутости. Тем не менее от попадания оставшейся «Гермес» лег на борт и затонул примерно через пару часов.

Потерявший ход «Акаги» горел еще трое суток. Сверху это выглядело как черная клякса в молочно-густых облаках. Упорные японцы, маленький такой островной народ, настоящие дьяволы – упертые пофигисты, боролись за корабль до последнего. А мы тем временем отбивались от озверевших истребителей. Они словно взбесились. Зенитчики посшибали десятка два, пока земляне не успокоились. Видимо, с пилотами у них было не густо. А потом мы сбросили на «Акаги» сотню планирующих бомб. С высоты двадцать километров эти игрушки рулят, куда сказано, выпустив короткие плоскости. А затем начинают делиться, как матрешки, выпуская кассету за кассетой. Сбить тысячи крохотных черных точек, заполняющих воздух над целью, практически невозможно. И «Акаги» наконец сдался. Сдетонировал один из артпогребов, не иначе. Корабль выбросил огромный клуб дыма, задрал нос и переломился. Вместе с ним сгорел ракетный крейсер. Такой вот у нас вышел «Большой „Бум“. Триста двадцатый высказался по теме: что, мол, жечь самолеты на бреющем или танки прямой наводкой не в пример интереснее. Не хочется с ним спорить. По мне – гораздо интереснее в живых остаться.

Глава 57

ЭКСКУРСИЯ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ

Почему-то выходит, что все мои приключения начинаются незадолго до очередного вылета. Так и в тот день. Я сидел в кают-компании, когда туда пришла Авиша. Увидела меня и улыбнулась. И головой кивнула. У меня настроение поднялось, когда я ее увидел. Знаете, с моей работой поневоле станешь опасаться всяких приятных штук. За приятное потом обычно платить приходится. И не всегда так, как тебе нравится. Из-за этого мнительность развивается. И нервозность. Но все равно – всегда думаешь только о том, что сейчас. Поэтому жалеешь, что к голосу своему не прислушался, но только когда уже сделать ничего нельзя. Думаешь тогда, что плевок через плечо, когда кошка палубу перебежала или когда о шланг запнулся, мог тебя спасти. Или еще глупость какая. Вроде скрещенных пальцев или постукивания по поручню. Хотя и говорят кругом, что это просто суеверия.

Мне бы насторожиться от такой внезапной радости, что меня охватила. А я только невольно в ответ расцвел. Ничего с собой поделать не мог. Уж больно Авиша женщина классная. Во всех отношениях. Улыбка ее – как солнышко из туч. И я показал рукой, чтобы она ко мне садилась. И она села. Хотя вокруг было полно пустых столиков. Она немного смущалась, я это чувствовал. Неловкость между нами такая была, ну, как бы вам сказать? Ну, когда ты знаешь, что кому-то нравишься. И этот кто-то знает, что тоже нравится тебе. А какой-то мелочи обоим, чтобы порог перешагнуть, не хватает. Хоть тресни. К тому же на этом «Будущем Земли» жизнь такая скучная, что я готов хоть с дьяволом беседы вести. А уж с такой симпатичной девчонкой – тем более. Похоже, ей здесь тоже невесело. На то, что на лайнере любовью называли, со всякими там цветами-танцами-ухаживаниями, здесь времени нету. Даже просто выспаться вволю и то не всегда получается. А на простой «трах», как это дело Васу называл, не каждая женщина готова. Особенно такая красивая и цену себе знающая, как Авиша.

Гиви из-за стойки помахал ей. И сказал: «Привет, крошка. Как насчет потанцевать вечером один на один?» И улыбнулся. А она в ответ устало: «Пошел к черту, кобель». Хотя звучало это почему-то совсем не обидно. Я бы почувствовал, если она зло внутри держала. А так– нет ничего, только усталость. И Гиви не обиделся. Видно, тоже знал, что она не со зла. И потому стюард принес ей не фасоль с консервированной рыбой, как всем, а одно из фирменных блюд кока. Сациви. Внуснотища – пальцы проглотишь. Вкуснее для меня только устрицы с лимонным соком. Так что какое-то время мы с Авишей молчали. Будто по уговору. Все равно рот занят был. Поглядывали друг на друга да улыбались ртами набитыми.

А потом я спросил:

– Тебе на вахту?

– Да нет, я только что сменилась.

– Может… пойдем ко мне? Музыку послушаем,– как-то очень легко предложил я. Даже для себя неожиданно. Наверное, это вкусная еда так на меня действует.

Она искоса посмотрела на меня. Взгляд как фотоснимок. Быстрый и оценивающий. Пожала плечами. Слегка улыбнулась.

– Пойдем.

Мирок у нас на базе тесный. Чихнешь – всякий услышит. Пока мы топали вместе по коридорам, нам все встречные улыбались. Как-то по-особенному. И вслед оглядывались. Мужчины – с оттенком зависти. Женщины – по своей извечной привычке знать все и про всех. И мы пришли в мою каютку. Беспорядок там был – мама не горюй. Тут ведь стюардов не водилось. И еще я нипочем не ожидал гостью тут увидеть. Вот и было в каюте – как всегда, в общем.

Авиша не смутилась. Она вообще свойской девахой была. Штаны мои со шконки перевесила в стенной шкаф и ботинки под стол задвинула. Аккуратно свернула комбинезон. Поправила одеяло. Добавила света. Знаете, женщины такие существа – тут поправят, здесь пошевелят. И сразу уютно станет. Так и с ней. Сели мы на шконку рядышком. Больше-то некуда. Тут вам не лайнер. Выдвижных столов да кресел из ничего не возникает. Чтобы неловкость разрядить, я музыку включил. Конечно же Дженис. И мы немного ее послушали. Сначала Авиша сидела просто так, из вежливости. Не знала, как вести себя. Потом постепенно оттаяла. Вслушалась, видно. И музыка ей нравиться начала. Я ж говорю – с моим биочипом да возможностями Триста двадцатого мне можно сеансы психоанализа устраивать. Потом она увидела злополучную коробочку на столе.

– А это что такое? – спросила.

– Это? – Я подумал и решил, что врать Авише не буду.– Это такая штука, которую я обещал хорошему знакомому на Кришнагири отвезти.

– А что в ней? Такая красивая…

– Не знаю,– честно сказал я.– Пока летел, всем интересно было, что там внутри. Абсолютно. Наверное, она волшебная.

И мы засмеялись. И сразу полегче стало. Как в воздухе после дождя.

– А зачем тебе вообще на Кришнагири? Говорят, это такая глушь.

– Зачем? – Я слегка задумался. Потом махнул рукой про себя: будь что будет.– Я туда лечу, потому что решил, что найду там любовь.

– Что найдешь? – ошарашенно переспросила Авиша.

– Любовь,– совсем смутился я.

Вот сейчас она возьмет и засмеется. Но она только сказала озадаченно:

– Ничего себе… А что, поближе это дело не водится?

– Не знаю. Мне не попадалась.

– Хороший заход,– улыбнулась Авиша с какой-то незнакомой интонацией. Как будто я сделал что-то замечательное. И сам не заметил как.

– Чего?

Снова эта интонация. Но на этот раз внутри Авиши что-то напомнившее мне легкую досаду.

– Не обращай внимания. Ты такой забавный. Где ты научился так петь? – Она повернулась ко мне, опершись локтем об одеяло. Внимательные серые глаза смотрели на меня снизу вверх. Прямо как тогда, на лайнере. Когда мы с Лив… И пахла она… волнующе. Маняще. Не как эти расфуфыренные курицы, от запаха духов которых в носу свербит. В общем, я с трудом подавил искушение наклониться и поцеловать ее красиво очерченные губы. И Авиша это почувствовала. Отстранилась и посмотрела на меня немного удивленно. А я снова из-за этого озадачился. Видно, я как-то не так себя вел. И от этого смущаться начал. А когда я смущаюсь – неловким становлюсь. И говорю раньше, чем думаю.

Наверное, из-за этого я ей и рассказал, как Сергея встретил. И про то, как впервые Дженис услышал. И само по себе как-то вышло, что и про то, какой я… ну, не такой, как все, словом. И про путешествие свое. И про Плим. Про Васу и про смотрящего. Про то, как героем стал и как от трансферов отбился. Даже про «Гепарда». Про Джозефо, механика с «Либерти». Как пели мы с ним на пару. Она внимательно-внимательно меня слушала. Не перебила ни разу. Видно было, что ей очень интересно. Только почему-то я ей не рассказал про Лив. И про Мишель. И про Триста двадцатого. Согласитесь, есть же предел. Одно дело – то ли ты нормальный, то ли нет. А другое – когда в тебе сумасшедший робот прячется. Ну и еще отчего-то мне казалось, что рассказывать одной женщине про то, как тебе другая нравится, не слишком здорово. Тем более что к Авише меня тянуло, как магнитом. Значит, она мне тоже нравилась. И я путаться начинал – кто есть кто. То каких-то женщин смуглых представлял, какие на Кришнагири живут. То Мишель вспоминал. А потом на Авишу смотрел. И еще этот ее запах. В общем, как-то непонятно все стало. Ну а как рассказал ей все, так и перестал бояться, что она меня придурком сочтет. Мало ли какие странные люди на свете бывают.