Игорь Поль - Знакомьтесь – Юджин Уэллс, Капитан

– Ладно. Но деньги получишь только после того, как выведешь нас, – говорю, стараясь, чтобы мой громкий шепот звучал уверенно. Иначе этот шельмец в два счета утроит сумму. – Веди давай.

– Покажи деньги, сахиб, – требует дьяволенок.

Достаю наугад одну купюру.

– Идите за мной! – и мелкое глазастое создание исчезает в полутьме.

Лестница за небольшой заржавленной дверью ведет вниз. Тут нет освещения. Спотыкаясь в кромешной темноте, спускаемся по выщербленным ступеням. Время от времени нога попадает во что-то мягкое: тут, как и везде, целые залежи мусора. Воздух становится влажным и затхлым. Пахнет горячей гнилью и канализацией. Какие-то насекомые облепляют лицо, лезут в глаза и в нос. Под ногами хлюпает. Кажется, бетонный пол сменился глинистой грязью. Дышать становится все трудней. Здесь просто адская жара, в этой вонючей преисподней, точно за ближайшей стеной вовсю жарят грешников. Мишель ойкает, в очередной раз поскользнувшись в грязи. Крепко придерживаю ее за руку, чтобы не потерять. Что-то задевает макушку. И еще раз. Теплая вода стекает за воротник – сверху шлепаются частые крупные капли. От души надеюсь, что это не канализация. Поворачиваем то в одну, то в другую сторону. Через несколько минут кажется, будто мы кружим на месте. Вокруг – теснота бетонных выгородок. Отчаянный писк в темноте. Яростная возня. Шорох лап. Крысиный рай. Если нас сейчас бросят, мы будем бродить в лабиринте полузатопленных стен, пока не ослабеем от жары и голода. И милые мохнатые зверушки немного разнообразят свой скудный рацион. Я гоню от себя липкий страх, что вползает в меня вместе со спертым горячим воздухом.

– Ну, где вы там? Давайте скорей! Тут надо пригнуться, – слышится впереди голос гида. – Руки-головы берегите – края острые.

Пробираемся на звук. Нащупываю костлявое плечо мальчишки. Он пригибается и куда-то ныряет. Вновь зовет за собой. Трогаю шершавую стену перед собой. Пальцы вскоре натыкается на грубые металлические прутья. Один из прутьев легко отгибается. Прикрыв голову, осторожно протискиваюсь сквозь решетку. Сам удивляюсь, что у меня получилось. Ладони измазаны грязью – свесившись через дыру, я уперся ими в покрытый жижей пол. Плевать. Сейчас не до гигиены. Наскоро вытираю их о штаны. Придерживая отогнутый прут, помогаю выбраться Мишель.

– Просто катакомбы какие-то, – тихо говорит она. Видимо, для того, чтобы просто услышать мой голос.

– Точно. Не бойся, скоро выйдем отсюда, – успокаиваю ее, стараясь, чтобы она не почувствовала страх в моем голосе.

– Здесь крысы. И насекомые. Меня всю искусали. Наверное, я уже заразилась какой-нибудь местной дрянью. Говорят, некоторые местные болезни неизвестны медицине.

– От заразы мы, может, и не умрем, милая. А вот если в нас всадят пяток пуль – то наверняка загнемся. Так что лучше немного потерпеть.

– Кажется, я уже согласна, чтобы меня застрелили. По крайней мере, умру быстро.

– Не говори ерунды, – резко обрываю я. – Кроме того – ты обо мне подумала? Как я без тебя?

– Да. Размякла. Прости, – потерянно отвечает она.

Молча сжимаю ее локоть.

– Осторожно, тут ступеньки, – звенит голосок провожатого. Чертыхаюсь, приложившись лбом о низкую балку. В глазах искры. Едва шея не хрустнула. И как этот дьяволенок в темноте ориентируется?

Поднимаемся по лестнице, нашаривая ногой следующую ступеньку. Откуда-то начинает тянуть сквознячок. Когда прохладная струя касается лица, стараюсь сделать глубокий вдох. Как назло, струя, едва задев меня, бесследно исчезает, оставляя мне лишь влажную вонь пополам с мошкой, от которой я тут же начинаю кашлять.

Наконец, испарения подземелья остаются позади. Поверхность стены под рукой становится сухой. С противным скрежетом сдвигаем тяжелую дверь. В квадрате проема мелькает и тут же скрывается за тучами лоскут звездного неба. После подвальных ароматов воздух кажется свежим. Никак не можем надышаться.

– Выход там, – говорит мальчишка. – Джиби-роад будет слева, там можно перелезть через сарай. Давай деньги, сахиб.

– Вот, держи, – я отдаю ему мятую бумажку.

– Спасибо, сахиб! – нагловатая гнусавая уверенность куда-то испаряется из голоса нашего спасителя. Я слышу в нем искреннее уважение. Наверное, он впервые в жизни держит в руках такие сумасшедшие деньги.

– Пойдем! – я тяну усталую Мишель за собой. В сандалиях противно хлюпает. Штаны внизу промокли по щиколотку. Воняем мы, точно расхитители могил.

– Внимание – опасная ситуация! – предупреждает Триста двадцатый. Я едва успеваю отскочить назад, оттолкнув Мишель, как где-то рядом в стену врезается пуля. И тут же, будто дали сигнал, на улице поднимается суматошная пальба. Выстрелы взлетают волной сквозь шум моторов и отчаянные крики.

– Стрельба из ручного пулевого оружия, в основном – пистолеты незнакомой модели, – комментирует мой двойник. – Бой ведут несколько разрозненных групп.

– Стреляют не в нас?

– Подтверждение.

Где-то за углом вспыхивает пожар. Крики усиливаются. Ночной ветерок раздувает пламя. Шлейф искр тянется по ночному небу. Неровные тени мечутся по заднему двору. Мальчишка с любопытством выглядывает в дверь, раздувая ноздри, словно хищный зверек, учуявший добычу.

– Триста двадцатый, что посоветуешь?

Из горящей тьмы раздается длинная очередь. Новая волна пистолетных хлопков отвечает ей. Где-то часто бухают из дробовика. Ночной бой разгорается.

Саши Кривой Ноготь видит, как чье-то лицо на мгновенье показывается в дверном проеме. Белый. Точно белый. Физиономия так и светится в темноте. И высокий – во-о-н где его голова. Удрать решили, красавцы! Гордясь своей наблюдательностью, Саши тихонько приоткрывает дверцу и выскальзывает из машины. Осторожно крадется вдоль стены. Подумав, достает из-под рубашки увесистый ствол. Тяжесть в руке подбадривает его. Кажущаяся пустой улица вдруг оживает. Мусор вокруг шевелится. Нищие, что расположились на ночлег у стены дома, шелестя бумагой, осторожно расползаются кто куда, почуяв опасность. Саши подавляет внезапно нахлынувший приступ страха. Он никогда не стрелял из этой штуки. А тот парень – крупная рыба. Сам босс о нем печется. Наверняка этот черт вооружен. И стреляет не чета ему. Ноги сразу становятся ватными. Саши замирает у стены, не решаясь идти дальше. В конце концов, ему не требуется нарываться самому. Бригадир сказал: не выпустить. Он и не выпускает. Вход отсюда виден, как на ладони. Если белый сунется – пальну. Не дурак же он. Поймет, что выходить опасно. Успокаивая себя такими мыслями, Саши приседает на корточки.

Детектив Гаутам Сетх, чертыхаясь, то и дело смотрит на приборную панель, где светятся цифры часов. В темноте он проскочил нужный поворот и оказался в тупике, заваленном старыми картонными коробками из-под пива. Тесный переулок не позволяет развернуть машину. Приходится сдавать назад и долго выбираться на место пошире. Под колесами время от времени что-то трещит и лопается. Длинный кусок рваного полиэтилена, зацепившись за днище, волочется следом. Задние фонари не работают, поэтому он пару раз ощутимо цепляет бампером за стены, каждый раз в сердцах дергая рулем и ругаясь в голос. Старенькая «Тата-Кремио» и без того дышит на ладан. Другой машины ему не видать. А детектив без автомобиля – все равно что конченный человек. Поэтому, когда Гаутам, наконец, выскакивает на оперативный простор, настроение у него становится – хуже некуда. К тому же, он безбожно опаздывает. За то время, что он находился в пути, в трущобах Тис-Хазара можно было спрятать сотню-другую человек, не говоря уже о паре заезжих преступников.

Столб многоэтажки, торчащий над низкими крышами, подобно исполинскому пальцу, упорно не желает становиться ближе. Кажется: еще чуть-чуть, и Гаутам увидит подножие бетонной коробки, но, вылетая с визгом покрышек из очередного переулка, машина вновь попадает в лабиринт кривых улочек, разбегающихся от перекрестка в разные стороны и теряющихся в темноте.

Три машины с выключенными фарами тихонько ползут по улице.

– Ближе нельзя. Это здесь, – говорит Барсук своему заместителю – Бешеному Далилу. – Стоп. Выгружаемся.

Автомобили сворачивают к обочинам. Скрипят дверцы. В темноте выскакивающие из них люди кажутся неясными тенями.

– Вот этот дом. Первый этаж. Направо от входа. Номер тридцать на двери. Заведение Молчуна. Напоминаю – нам нужны только эти двое белых. Больше ничего. Постарайтесь взять живыми. Стрелять только в крайнем случае, – вполголоса инструктирует Барсук сгрудившихся вокруг бойцов. – Но, если сделать ничего не сможете – валите обоих. Особенно парня. Говорят, крут он немеряно. Голыми руками троих в борделе на Джиби-роад замочил. Понятно?

– Ясно, Барсук. Чего там, сделаем. Подумаешь, пара белых, – нестройно отзываются бойцы.

– Далил, бери четверых, обойди дом с другой стороны. Кто знает Молчуна?