Чаша гнева - Александр Борисович Михайловский

и неутомимого защитника Советской России от внешних и внутренних опасностей.

- Но как же так?! - воскликнул бывший Великий князь. - Каким образом то другое мое воплощение могло просто помыслить о том, чтобы пойти на службу к большевикам, до основания разрушившим любимую мною страну?

- Там вас увлек за собой генерал, а тогда еще полковник Бережной, пришелец из будущего, яростный патриот и сильнейший харизматик неимператорского толка, - сказал я. - Он доказал вам, что, сменив цвет своего знамени, Россия все равно остается сама собой. Тем более что в том мире помощь большевикам пришла еще до их прихода к власти, и они ничего не разрушали, а сразу принялись созидать. Тут картина несколько иная, а потому я намерен предложить вам совсем другой путь. В этом мире вы лишний человек, член бывшей правящей династии, а еще камень преткновения для всех противоборствующих сил. Кто-то может пожелать переманить вас на свою сторону, кто-то - взять в заложники вместе с семьей, а кто-то - просто убить, чтобы вы не перешли на сторону врага. Я же предлагаю вам отправиться со мной вверх по мирам в должности командира формирующегося сейчас резервного мобильного соединения. У нас не делят людей по сортам, не злословят, не предают и не бьют в спину. И сражаться вам придется не во имя различных идеологических химер, а исключительно ради блага Отчизны, защищая ее от врага, по сравнению с которым даже ту-мены Батыя покажутся всего лишь стайкой расшалившихся гимназистов.

- Соглашайтесь, Мишель, - сказала Кобра, - и тогда вы вступите в наше Воинское Единство, которому благоволит сам Господь.

Мишель перевел взгляд на нашу Грозу Драконов, растерянно вздохнул и сказал:

- Я-то, скорее всего, соглашусь, ибо понимаю, что другой возможности сесть в седло у меня уже не будет. Но что при этом станет с Ники, Аликс, их девочками, а также с МамА, Ольгой, Сандро и прочими нашими родственниками, которые находятся не в меньшей опасности, чем я сам?

Я положил руку на рукоять меча и ответил:

- Клянусь вам, что все ваши родственники, до кого у меня получится дотянуться, в самое ближайшее время будут эвакуированы из этого кровавого бедлама в мои владения, и экс-императора с семьей, вдовствующей императрицы, а также обеих ваших сестер это касается в первую очередь. При этом им будут гарантированы безопасность, достойные условия проживания, а также возможность самим выбрать дальнейший жизненный путь. Впрочем, все это я собираюсь сделать в любом случае, вне зависимости от вашего отказа или согласия пойти ко мне на службу, в случае которого я также позабочусь и о вашей нынешней семье: супруге, падчерице и сыне, создав им бытовые условия соответствующие вашим должности и чину. Dixi!

После этих слов за окнами громыхнуло, так что в окнах зазвенели стекла.

- Что это было? - обеспокоенно спросил Михаил Александрович из восемнадцатого года.

- Это Всемогущий Боже скрепил мою клятву своей печатью, - ответил я. - Ну что, Михаил, каково будет ваше решение? Вы идете с нами или остаетесь, ибо принудительно мы спасаем только несовершеннолетних, а взрослые люди сами должны решать свою судьбу, если на это, конечно есть время?

- Я иду с вами, поскольку что-то мне подсказывает, что в случае отказа я до конца жизни буду жалеть о проявленном малодушии, - ответил бывший Великий князь, и эти слова заглушил еще один раскат грома.

Дело было сделано, теперь следовало объявить эвакуацию всего семейства вместе с чадами, домочадцами и слугами в случае их желания, но в этот момент Михаил Александрович, только что пожавший мне руку, вдруг согнулся в приступе жесточайшей боли.

- Лилия! - скомандовал я. - Ты мне нужна! Срочно!

Раздался звук «хлоп!» - и маленькая богиня в своем докторском наряде, в очках и со стетоскопом, объявилась посреди нашей компании.

- Кому нужно помочь, папочка? - спросила она, оглядываясь по сторонам.

- Вот этой, третьей по счету, инкарнации нашего общего друга нужна срочная помощь, - сказал я, указывая на Михаила Александровича из восемнадцатого года. - Мы уже принесли друг другу все надлежащие клятвы, но тут ему сделалось нехорошо.

Лилия бросила на пациента внимательный взгляд и заявила:

- Это язва желудка, папочка. Хроническая неудовлетворенность существующим ходом дел вызвала это заболевание на нервной почве. Именно из-за него этот человек и был вынужден оставить командование на фронте и удалиться на тыловую должность. Но для меня тут нет ничего сложного: пара недель лечения у нас в Тридесятом царстве - и эта инкарнация нашего общего друга тоже будет будто новенькая, как и две остальные. А сейчас, в качестве обезболивающего и средства первой помощи, пациенту следует выпить вот это...

Лилия протянула бывшему Великому князю высокий стакан, до краев наполненный магической водой Фонтана с обертонами регенерирующих и обезболивающих заклинаний.

- Выпей это, Миша, и тебе сразу полегчает, ведь это настоящая живая вода, - сказал Михаил Александрович из четырнадцатого года. - Я, знаешь ли, тоже проходил лечение в Тридесятом царстве, и нимало об этом не пожалел. По сравнению с тамошними специалистами в медицине немецкие профессора - просто шарлатаны и неучи, а мадмуазель Лилия и вообще лучшая из лучших. И не обращай внимания на ее внешний вид - ведь перед тобой античная богиня, которой уже больше тысячи лет от роду, и все это время она практиковалась в медицине.

Страдалец взял у Лилии стакан, отпил из него один маленький глоток, потом второй, третий, после чего, видимо, почувствовав облегчение, начал пить настолько быстро, насколько это позволяли приличия. Покончив с этим делом, он вернул стакан Лилии и, склонив голову, сказал:

- Благодарю вас сударыня, мне и в самом деле стало лучше. Примите же мои уверения в почтении и уважении.

- Должна сказать, - деланно нахмурив лоб, ответила Лилия, - что это было еще не лечение, а всего лишь скорая помощь для уменьшения страданий. Проблемы со здоровьем у вас весьма серьезные, поэтому сразу же, как устроитесь у нас в Тридесятом царстве, приходите к нам в госпиталь, чтобы я могла вас обследовать самым серьезным образом и назначить стационарное лечение. В этом мире, за исключением отдельных поручений моего приемного отца, вам не предстоит никаких активных действий. Но к тому моменту, когда труба позовет вас в поход, вы должны быть уже в полном здравии. Папочка, я все правильно сказала?

- Да, - подтвердил я, - все совершенно верно. А сейчас объявляю эвакуацию.