Лорд 3 (СИ) - Баковец Михаил

— Ох, любо-то как смотреть на это, — пробасил ефрейтор с ДП. — Ишь как мешает фашиста с землицей нашей.

— Всех не перемешает, — ответил ему молодой красноармеец, стоящий правее от него в траншее. — В прошлый раз…

Что он хотел сказать ефрейтор так и не узнал, так как слева и справа от них в небо взлетели зелёные ракеты, а в десятке метров заорал во всё лужёное горло старший сержант Мойкин:

— В атаку! Вперёд!

— Вот и наше время подошло, — торопливо сказал ефрейтор, после чего шагнул на два патронных ящика, поставленных друг на друга у стенки окопа, и быстро поднялся на бруствер. С небольшой заминкой за ним последовал его сосед, чью речь оборвал сигнал к наступлению. Одновременно с ними из траншей выскакивали десятки, сотни бойцов и, сверкая штыками винтовок, бросились на врага. Над окрестностями разнесся грозный русский клич:

— Ура!!!

Немецкие пулемётчики вернулись на свои позиции из блиндажей и противоминных щелей тогда, когда атакующие уже прошли половину расстояния до деревни. Два «костореза» ударили сразу же длинными очередями, не жалея стволов, только бы заставить остановиться красноармейцев, залечь. Спустя полминуты к ним присоединился ещё один, а на левом фланге вылез чешский танк с коротким орудием в семьдесят пять миллиметров и парой пулемётов, из которых он принялся обрабатывать атакующие цепи. Затем ударил из пушки, но промахнулся, и снаряд поднял фонтан земли и дыма почти в сотне метров за спиной последних красноармейцев. После выстрела из орудия танк попытался уйти назад, но что-то пошло не так и он замер. Ни уйти из машины, ни тем более исправить поломку танкисты не успели, так как спустя минуту рядом машиной рванули несколько мин, а одна или две угодили точно в неё, заставив густо задымиться.

Правый фланг русской пехоты залёг, обрабатываемый пулемётами и стрелками с винтовками, а вот левофланговые сумели проскочить открытое пространство и ворваться на позиции немцев.

Зазвучали пистолетные выстрелы, взрывы ручных гранат, удары стали о сталь, треск дерева и мат на разных языках вперемешку со звериным рычанием и стонами.

Обстрел дорого обошёлся немцам. От мин и снарядов пострадали укрепления, тяжёлое оружие, погибли и оказались ранены десятки солдат. Ещё больше оккупантов было деморализованы и находилось на грани паники.

Басистый ефрейтор, ворвавшись в разрушенную и горящую деревню, быстро нашёл себе позицию и стал расстреливать гитлеровцев, спешащих из тыла на помощь своим товарищам, погибающих под ударами «мосинских» штыков и сапёрных лопаток. Быстро расстреляв здесь два диска, он сменил место, укрывшись среди дымящихся размочаленных бревен, ещё недавно служившими накатом лёгкого ДЗОТа. Здесь он стал торопливо набивать патронами диск ДП. И отсюда же ему открылась страшная картина, которую он даже в глубокой старости видел в мельчайших деталях. Словно и не было пройденных десятилетий.

Один из немецких солдат, схлестнувшихся в рукопашную с красноармейцами, вдруг засветился так ярко, что от него отшатнулись в панике и свои, и чужие. Сквозь яркий свет с трудом проглядывал человеческий контур. На короткое время вокруг все замерли и стихли, с удивлением и опаской. Никто не знал, что происходит и чего ждать от явления. Наконец, свечение пропало.

— Шайзе!

— Едрить-колотить!

Возгласы на русском и немецком языках несли одинаковую эмоциональную окраску. Шоку было откуда взяться. Всё дело в том, что стрелок в фельдграу в серой грязной шинели с карабином К-98 превратился в средневекового воина или, что будет ближе к истине, в викинга. Тело воина облегала длиннополая кольчуга двойного плетения, спускавшаяся ниже колен. Голову закрывал стальной шлем с кольчужной бармицей мелкого плетения и стрелкой-наносницей шириной в пару пальцев. Руки до середины предплечья скрывали кольчужные рукавицы. На ногах красовались грубые кожаные сапоги с острыми носками и обшитые стальными пластинами для большей защиты. Дополнительно на плечах покоилась волчья шкура, выполнявшая роль короткого, до середины бедра, мехового плаща. Из-под шлема торчали светлые волосы с рыжеватым оттенком и длинная борода с куда большей рыжиной, чем шевелюра. В левой руке викинг сжимал небольшой топор с короткой рукоятью, в правой держал круглый деревянный щит, обитый металлическими полосами и с внушительным умбоном. На правом боку болтались кожаные ножны с длинным мечом, в котором специалист опознал бы классический каролинг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Заминка была недолгой, и первыми стали действовать советские бойцы, более привычные ко всему необычному с начала сражения за Витебск. Один из стрелков направил своё оружие и спустил курок. К его — и не только — удивлению, пуля, способная пробить даже борт «ганомага», с противным визгом срикошетила от деревянного щита, которым прикрылся викинг. Миг спустя в воздухе прогудел рассерженным шмелём топор и глубоко вошёл в грудь красноармейцу. Того от удара отбросило далеко назад.

Выстрел и ответная атака сорвали плотину… с обеих сторон загрохотали винтовки и автоматы, многие вновь сошлись лицом к лицу, действуя ножом, штыком, прикладом или просто голым кулаком. Несмотря на численное преимущество, русские стали быстро проигрывать схватку. И в этом главную роль сыграл рыжебородый викинг, который обнажил меч и с неистовым кличем бросился на врагов. Его доспех не брала ни одна пуля, гранатные осколки, казалось, облетали мужчину стороной. Ко всему прочему двигался он столь стремительно, что смазывался в пространстве. Вот только что он стоял в десяти метрах, отбив щитом очередную пулю, выпущенную из винтовки Мосина, а мигом позже уже наносит удар стрелку. Древнее и неказистое оружие удивляло не меньше, чем способности его владельца. Тусклое стальное лезвие с плохо зашлифованными следами ковки с легкостью резало современную сталь, сукно и человеческую плоть. Вот один из красноармейцев в тщетной надежде вскинул своё оружие перед собой, чтобы принять на него рубящий удар. Но каролинг легко, будто бумажную трубку разрубил винтовочный ствол, а следом и грудь бойца. Ударом ноги отбросив агонизирующее тело, чтобы освободить меч, застрявший в грудине, викинг совершил свой особый молниеносный рывок к следующему противнику. Стремительное лезвие врубилось в левое плечо и вышло из правого бока, разрубив несчастного пополам.

Всего за несколько минут боя с пришельцем из прошлого красноармейцы потеряли почти взвод. И даже не так потери их испугали, как неуязвимость врага, которого, казалось, ничто не могло взять, ни острая сталь, ни горячая пуля. И уцелевшие стали отступать. Уже скоро отступление превратилось в панику. Почти захваченная деревня осталась в руках врага.

* * *

— Проходите, товарищ Сталин вас ожидает, — сказал бессменный секретарь главы государства Поскрёбышев. Берия и заместитель начальника разведки полковник Рачков молча кивнули ему и шагнули вперёд. Едва они переступили порог, как хозяин кабинета, в этот момент стоящий у окна, первым их приветствовал:

— Здравствуйте, товарищи.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — почти в один голос произнесли те.

— Присаживайтесь. Сегодня вы будете одни, поэтому занимайте места поближе, — сказал Сталин и неспешно шагнул к своему креслу. Когда все уселись, он посмотрел на разведчика. — Товарищ Рачков, вы ознакомились с материалами «Великий могол»?

— Так точно, — чётко ответил тот. Мужчина в силу своего положения был в курсе наличия устройств в виде металлических медальонов с узорами, при ношении которых на короткое время люди демонстрировали способности, о которых только в мифах и былинах можно прочитать. Но лишь после прочтения сверхсекретных документов ему стало ясно, откуда эти необычные вещи взялись у Красной армии.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что скажете по поводу появления у немцев солдат со специальными способностями, исходя изо всего того, что узнали?

Рачков ответил не сразу, взяв паузу почти на минуту.

— Из того, что удалось узнать у немцев, ясно, что тот средневековый латник это рядовой вермахта Олаф Свантеннсон, немец норвежского происхождения. Родители в шестнадцатом году оказались в Германии, в восемнадцатом у них родился Олаф. Семья рыбаков, в начале двадцатых стала бюргерами. По некоторым данным симпатизируют национал-социалистическому движению, из-за этого и сменили гражданство.