Андрей Егоров - Космический капкан

– Сколько же ему было лет, – удивился Лукас, – что он так складно излагал? Мало того, что в совершенстве знал уголовное арго – так он ведь должен был что-то понимать во взаимоотношениях взрослых. И деньги – как он тратил деньги? Неужели заботливая мать отпускала его самого в магазины?

– Взаимоотношения взрослых он еще как понимал. И в магазины бегал – аж пыль из-под башмаков летела. Все больше за сигаретами и газированным пойлом. Хотя мусор вынести его не заставишь – самому приходилось к мусоропроводу чапать… А было маленькому негодяю ни много ни мало пятнадцать лет.

– Ничего себе малыш! – опешил лемуриец.

– Да нет, совсем маленький. Он пьянящие колоски жевал лет с пяти, да еще и курил табак. Поэтому вырос не выше метра. Росточком вот такусенький, а морда грубая и небритая. Со спины его все за пай-мальчика принимали, а как обернется – женщины, что организацией душевной потоньше – как ты совсем, – так и падали в обморок. Не выносила их организация его физиономии. Совсем как правоохранительная организация Мамбасу моего личика не выносит, – Жмых хмыкнул.

– Пьянящие колоски очень вредны для детского организма, – заметил Лукас. – Не говоря уже о никотине, содержащемся в табаке. Жаль мальчика.

– А мне нет… Я, между прочим, от этого его курения страдал очень. Он же как, сволочь, делал. Раздобудет где-нибудь колосков, пожует, заплюет весь пол. Потом трубку набьет, сядет прямо посреди квартирки и дымит, и дымит, пока все вокруг вонючим дымом не пропитается. От дыма этого в мозгу легко становится и в окошко хочется сигануть головой вниз. Помучился я, помучился, покантовался там немного и понял, что пора валить. И свалил. Потому, наверное, жив до сих пор. Как бы в другом случае судьба повернулась – кто его знает? Вышел бы Вася Рваный. Вася – калач тертый. И беспредельщик в придачу. Он и сейчас, говорят, на меня сильно обижается. Вроде как я на его сына бочку катил. А я его пальцем ни разу не тронул и деньги давал. Вот такие дела.

Глеб походил по комнате, заглянул в холодильник, вытащил бутылку, откупорил ее и припал к горлышку. Холодное, освежающее пиво потекло в горло. Жмых погладил отполированную до зеркального блеска дверцу и заявил:

– Знаешь, что можно заказать к гранатометам?! Маленькие такие передвижные холодильнички на колесиках. И не надо на меня так смотреть! Мы в них оружие спрячем и спокойно сможем к резиденции Лысого подкатить с холодильниками, так, чтобы нас никто не остановил. Все будут думать, там пиво. Там и будет пиво – дорога не близкая. А под ним – железки с «маслинами», которыми мы охрану, что у Лысого в берлоге, запугаем до чертиков. Или положим – что уж там стесняться? Как ты говорил – один раз в жизни можно закон по-крупному нарушить? Вот и нарушим.

Лицо Лукаса не выразило бурного энтузиазма, поэтому Глеб пристально взглянул в глаза лемурийца и строго спросил:

– Ну как, согласен?!

– У меня, друг мой, имеются некоторые сомнения… Одно дело – провернуть какую-нибудь аферу, которая вполне безопасна, если уровень риска тщательно просчитан. И совсем другое – совершить налет на офис главаря преступной группировки.

– Думаешь, вдвоем не управимся? – по-своему понял опасения приятеля Жмых. – Ну, ладно. Давай Алиску к делу привлечем. Она девка шустрая. Правда, ее в долю придется брать. Но кто делиться не хочет – долго не живет. Это я по опыту знаю.

– Что-то ты часто в последнее время вспоминаешь нашу бывшую соседку, – заметил Лукас. – К чему бы это?

– Да ладно тебе, – хмыкнул Жмых. – Можно подумать, ты не вспоминаешь… Сколько по лесам тремся с тобой вдвоем. Да только ты мне совсем в этом плане неинтересен.

– В каком? – удивился лемуриец.

– В каком, в каком… В таком, как Алиса! Она ведь все-таки…

– Осторожней! – закричал Лукас. – Или я за себя не ручаюсь!

– Женщина видная, я хотел сказать, – продолжил Жмых. – А ты думал – шлендра?

– Ничего я такого не думал.

– Думал-думал! Не напрасно же ты заорал как резаный!

– Предлагаю оставить этот разговор, – с достоинством проговорил Лукас.

– Правильно, – одобрил Глеб, – нам дело надо обсудить, а не о бабах базарить.

– Полагаю, – заметил Лукас после короткой паузы, – неплохо было бы заручиться в этом деле поддержкой кого-нибудь с рангуньей стороны.

– Это еще зачем?! – посуровел Глеб.

– Мне почему-то кажется, что рангуны отнесутся к идее украсть общак людей с большим интересом. К тому же они обладают…

– Знаю я, чем они обладают! – выкрикнул Жмых. – Шерстью по всему телу и большой спесью! Скажи-ка, Лукас, ты меня специально злишь?!

– Вовсе нет, но, если взять с собой на дело Рангуна, то…

– Я с рангунами дело иметь отказываюсь! – заявил Глеб. – Они общак подломят с удовольствием, не вопрос. Только нас потом порешат с больши-и-им кайфом. К собственной выгоде. Нет уж, без рангунов обойдемся.

– Ладно, как скажешь, – не стал спорить поэт.

– Хотя… – Жмых задумался. – Есть у меня одна рангунья кандидатура. Доктор Кротов.

– Кто?

– Кротов. Тот тип, у которого я свой пиджак в супермаркете забрал. Он же, кажется, с рангунами тусовался. Поверь мне, пойдет с нами на скок как миленький. Знаю я рангуньи повадки – они наверняка достали его вконец, и он только и мечтает о том, как бы от них смыться. На положении домашнего животного небось у них живет. И даже хуже. Это они сначала вежливые да обходительные. Потом наглеют. Высшая раса, как же. А ну, почисти мне ботинки. Вымой туалет! Чеши пятки перед сном! Расчесывай шерсть на спине! Знаю я их повадки!

– Что, приходилось шерсть расчесывать?

– Расчесывать не приходилось. Но наезды случались – как без этого? Если бы не мой удар с правой – чесал бы им пятки, как пить дать чесал.

Лукас забарабанил длинными пальцами по столу.

– Ладно, я согласен, Кротова они достали. Но, позволь, Глеб Эдуард, какой нам прок от человека в этом деле? Я имел в виду существо с мощной животной силой, сообразительное и ловкое.

– Кротов подойдет! – отрезал Жмых. – Он тупой и неуклюжий, но силушки ему не занимать. Накачается стимуляторами, если на то пошло. У него большо опыт в смысле наркотиков.

– Откуда?

– Да он же ими торговал! Ты что, забыл?

– Меня мало интересовало его прошлое.

– К тому же делиться с ним не придется, – продолжал разглагольствовать Жмых. – Этого слизняка мы попросту кинем. Он еще радоваться будет, что жив остался. Пока не поймет, что все концы на него повесили. Мы из него крайнего сделаем. Понял?! Ну-ка пощелкай по кнопочкам. Обнаружится там Кротов где-нибудь или нет?

– Крайнего? – переспросил Лукас, – То есть ты предлагаешь его подставить, насколько я понимаю?

– Именно, подставить, – Глеб широко улыбнулся, – мы с планеты свалим, а люди Лысого станут трясти доброго доктора, чтобы выяснить, куда этот рангуний прихвостень дел общак. Вспомнят, что он с рангунами тусовался. Подумают, что это все рангуньи происки. Потом начнется такая заваруха, что никому мало не покажется. Стекольный завод будет круглые сутки трупы в гробы закатывать. Как подумаю об этом, так на душе теплеет. Веришь ли, старина Лукас? Но для начала его нужно найти!

Лукас придвинул к себе лэптоп и принялся оживленно стучать по клавишам:

– Это как раз не проблема.

– Неужели ты его найдешь, не выходя из дома? – не поверил Жмых. – Я-то думал, придется лазать по вражьей территории… В лучшем случае вызывать его по телефону…

– Разумеется, мы все сделаем, не сходя с места! Самому бы тебе, конечно, пришлось бегать по рангуньему району, стучаться в каждый дом и спрашивать: «Извините, я могу найти здесь доктора Кротова?»

– Действительно, лажа какая-то, – согласился Глеб. – Но просмотреть картинки с тысячи камер тоже, наверное, работенка та еще!

– Зачем смотреть картинки с камер самому, когда есть сканеры, идентификаторы, базы данных? Досье, в конце концов?

– Опомнись, какие еще досье?! Здесь же нет копов!

Лемуриец с многозначительным видом поднял вверх указательный палец.

– Ты знаешь, меня это тоже очень удивляет… Невероятно, но факт. Полиции на Дроэдеме нет, а досье – есть. Причем на самых разных личностей, как ныне живых, так и покойных. С соответствующими указаниями.

– Гонишь! – не поверил Глеб.

– Вот как? – обиделся Лукас. – По-твоему, я говорю неправду?

– Именно. Не может быть, чтобы на всех были досье.

– Хорошо. На кого ты хочешь получить информацию? Допустим, на Хмурого?

– Ладно, не будем тихого покойничка беспокоить… Вот на Лысого – дело другое. Или на Седого. Интересно узнать, правду он заливал про Бетельгейзе или нет?

– Но Седой тоже покойник, – заметил Лукас.

– Его не жалко! – проворчал Глеб и вспомнил с содроганием, как ему пришлось целовать ладошку преступного авторитета. Хорошо, что все, кто был при этом, уже на том свете. Кроме Лукаса, а он считает, что подобное безобразие ему просто привиделось.