Александр Радин - Стрингер. Летописец отчуждения

— Пойдем?

Девушка приблизилась вплотную и отшатнулась.

— Ой! А ты, оказывается, ее!

— Чей? — не понял Смертин, уже тянувший к ней руку.

— Она тебя уже обласкала.

Девушка звонко рассмеялась. Кто-то в глубине болот недовольно заворчал.

— Нет, теперь мы никуда не пойдем. Она предупредила, что ты будешь здесь. Сказала, чтобы я тебя дождалась.

— Кто?

— Как кто? Зона, конечно, глупый. Ты теперь ей принадлежишь больше, чем себе. Глупый, радуйся.

— Что это значит? Ты все так непонятно объясняешь! — начал злиться стрингер.

— Ничего не бойся, — зашептал дух. — Ничего, слышишь меня? Все уже решено. Ничего не бойся, бойся только людей, потому что они ей не принадлежат. У тебя ее подарок. Все это чувствуют. И я чувствую — от тебя пахнет Зоной.

— Зачем ей нужна была эта встреча?

— Помнишь канализацию в Припяти?

Стрингер кивнул.

— Там был свет. Забудь о нем. Хорошо?

— Ты о чем? О том шаре?

— Забудь!

Призрак закрыл лицо руками, будто испугался удара.

— Забудь! Никому не говори и никогда не возвращайся. Хорошо?

— Хорошо.

— Что было в Припяти?

Стрингер уже ничего не помнил.

— Молодец, — вновь приблизился к нему дух. — Взамен я тебе отдам еще один подарок. Положи его на дно рюкзака и тоже забудь. Но сначала положи. Хорошо?

— Да, — послушно мотнул головой Смертин.

— Вот, — девушка протянула руку с зажатым в ладони обсидиановым шаром. — Это тебе. За такой многие готовы нырнуть в озеро, на самое дно.

— Что это?

— Бери. Часть Исполнителя желаний. Она твоя. Не бойся же.

— Я и не боюсь, — забрал Алексей подарок, стараясь не коснуться пышушей жаром руки.

— Неправда. Я могу прочитать все твои мысли. Я бы и не хотела, но могу. Они порой такие неприятные. Ваши мысли. Всех, кто сюда приходит.

Девушка вдруг сделала молниеносный круг и оказалась совсем рядом. Горячая рука заскользила по небритой щеке. Она заглянула в глаза, гипнотизируя, прижалась, коснулась губ Алексея своими. Стрингер окаменел. Он сидел, страшась даже вздохнуть.

— Не бойся, — еще раз шепнула она, гладя его волосы на затылке. — Хочу понять, за что ты ей так приглянулся.

— Что… Что ты делаешь? — опешил Алексей.

— Может, ты видишь мой настоящий облик. Такие, как ты, способны. За это люди вас ненавидят. Я знаю. Не бойся…

Смертин только сейчас ощутил легкие колебания от зажатого в ладони артефакта.

— Зачем мне камень? Куда я его дену?

— Это целый мир. Знаешь, сколько понадобилось времени, чтобы он появился?

Девушка лепетала что-то еще, но он уже ее не слышал. Жар убаюкал. Стрингер повалился на крышу машины, не в силах совладать с собой. Глаза закатились. Дух наклонился, и он ощутил даже через тяжелые квадраты кевлара ее руку.

Здесь нельзя оставаться. Где угодно, но только не у этой пропитанной радиацией воды. Только не здесь.

Стрингер вновь ощутил ее губы.

Глава 13

Колокол долбил так гулко и монотонно, что у Алексея даже во сне начала кружиться голова. Густой стальной звон насытил собой воздух и накатывающими одна за другой волнами врывался прямо под череп. Казалось, что вибрировало все вокруг, и даже мысли.

«Уберите эту гадость! Заткните навсегда!»

Стрингер уже чувствовал вибрацию щекой, зубами, деснами. Он медленно шевельнул рукой, пальцы уткнулись во что-то гладкое и прохладное. Идеально ровное.

Очередной удар колокола заставил Смертина открыть глаза, зажмуриться от яркого света и приподнять голову. Спины он не чувствовал. По телу пробегали волны слабости. Алексей пересилил себя и постарался сесть.

Еще удар. Только теперь совсем другой. Слабый и невыразительный.

Все то же озеро, те же камыши, свалка затопленной техники. А стрингер… Он почти на самой середине. Эта мысль заметно взбодрила. Смертин замотал головой по сторонам. В трех метрах на покореженной «копейке», придавившей сверху едва виднеющийся из воды БТР, сидел Саян и монотонно стучал стволом дробовика по жестянке. Бумс. Безразличный взгляд в сторону Алексея. Бумс.

— Как спалось?

Стрингер не знал, что ему ответить. Он приметил на лбу командира приличную шишку.

— Я вот думаю, сразу тебя здесь кончить или дотащить до Радара, повязанного с ног до головы. Как мыслишь?

Алексей пристыженно уткнул взгляд в крышу машины.

— Что это у тебя? — спросил Саян, показывая на шар.

Он сунул палец в ржавую жестянку и отодрал приличный кусок. Запустил подальше в озеро.

Алексей раскрыл ладонь и сам уставился на иссиня-черный камень. Значит, это был не сон. Иначе откуда тогда артефакт. Часть Исполнителя желаний, как назвала его она…

— Эй! — послышался со стороны берега голос Бочки. — Трупак, что ли, а, Саян? Сюда сам притащишь или помочь?

— Тебя уже похоронили, — оскалился командир.

— Знаешь, Саян, — прохрипел Смертин, пряча артефакт во внутренний карман. — Ты меня извини за вчерашнее. Накатило. Сам не знал, что творю.

Саян пробрался к нему ближе и протянул флягу.

— Это что?

— Водка. Пей давай.

— Зачем?

— Пей, я тебе говорю. Беглый тоже к духу попадал. Если б не водка, не откачали бы. Все мозги чуть на болоте не оставил. Он, кстати, до сих пор странный. Воды боится.

Смертин глотнул, ощутив, как шибануло жаром в горло.

— Нормалек? — подмигнул Саян.

Он взял фляжку и плеснул себе в рот. Запахло алкоголем. Смертин как-то быстро опьянел. Ему вдруг очень захотелось есть.

— Поесть бы.

— Пойдем к трубе, там наши уже разложились. Завтракать изволят, — гоготнул Саян.

Алексей попытался встать. Суставы отозвались недовольным хрустом. Сапог скользнул по крыше, и он чуть не полетел в заросшую водяной чумой жижу.

Едва удержался. Как же она воняла! Что-то сродни тонкой смеси запахов протухшей воды, мертвечины и серы. Ночью совсем не чувствовалось.

— Не шевелись, — зевнул Саян. — Под тобой «соска». Справа, между бульдозерами, — «мясорубка». Как ты вообще сюда потемну залез?

— Что значит «соска»? — застыл Смертин.

До бульдозеров еще метров пять, а эта, по словам командира, находилась прямо под задницей.

«Монолитовец» явно получал удовольствие от замешательства Алексея. Он потянулся, как огромный кот:

— «Соска»… «Соска» — это ловушка. Мерзкая. На болотах таких полно. Вот коснется сейчас твоя нога поверхности, и «соска» уже не отпустит. Начнет тащить вниз, в ил. И тебя даже «КамАЗом» не выволочь. Разве что ногу отрубать. Такая вот красотуля, эта самая «соска».

— Дай пройти, — единственная безопасная дорога на берег пролегала через «копейку», на которой устроился Саян. — И дробовик отдай.

Аномалия булькнула тугими воздушными пузырями. Неслабо она пристроилась. Такой неровный темный блин метров на тридцать в диаметре.

— Ну чего вы там! — вновь крикнул Бочка, рассмотрев, что людей стало теперь двое.

Саян встал и направился к берегу, ловко перепрыгивая с одной машины на другую. «Benelli» он засунул в салон «копейки», так что ствол торчал из разбитого бокового окна. Смертин осторожно перелез на соседнюю развалюху, достал ружье и начал пробираться следом за командиром, стараясь запомнить и повторить каждое его движение. Зона уже научила.

Лысому под утро стало плохо. Он облевал всю трубу, размазав по ней и остатки ужина, и завтрак, поэтому Кляп и Рябой устроились на вершине мусорной горы у дыры входа.

— Ну как? — посмотрел на узбека Саян.

Тот только выразительно покачал головой:

— Нашли? — увидел он Смертина. — Здесь под утро слизень прошел, — пнул узбек ногой измазанную розовой жижей железку. — Вы в сумерках, поди, и не видели.

— Говно не тонет. Даже в Янтаре, — Алексею показалось, что Бочка ему обрадовался.

— Да видели, видели, — закивал Саян. — Я чуть в целую лужу не вляпался. Подсохла уже.

Еще один падальщик Зоны. Гигантская желеобразная субстанция, рыскающая ночами в поисках трупов. Слизень двигался очень медленно, оставляя за собой влажный след. Он переваривал все, что попадалось на пути. Будь то останки псевдопса или раненый человек. Не самая завидная судьба — очнуться в тот момент, когда на тебя наползло нечто тяжелое, мокрое и жгучее. Слизь твари легко растворяла даже резину.

— Вы будете смеяться, но его логово — соседняя труба, — показал Кляп. — Хорошо, что впотьмах не перепутал.

— Смешно, — мрачно сказал Бочка.

— На все воля Монолита, — в своем стиле ответил командир.

Из трубы вывалился, не переставая рыгать, Жора. Лицо лысого было бледнее, чем у зомби, губы мучительно изогнуты.

— Саян… — протянул он измазанную блевотиной руку.

Пахнуло кислотой и болезнью.

— Жорик, ты бы полежал еще. Как ты на это смотришь?

— Выходить пора, — Кляп показал на убежище слизня. — Подальше отсюда надо. За ним крысы пойдут, а за крысами падальщики.