Сэнди Митчелл - Сэнди Митчелл Смерть или Слава

На мгновение я почувствовал тошноту.

Казалось, мои рефлексы предали меня, заведя так далеко от спасения.

Но это ощущение продлилось не больше мгновения.

Две грубые ракеты попали в атакующий грузовик, и залп болтеров и стабберов пробарабанил по его грубо сваренной броне.

Демара откинулась назад, когда на месте татуировки на щеке появился кровавый кратер, а большая часть мозга была вынесена снарядом через затылок.

Темворс тут же перехватил управление пушкой, стараясь поддерживать высокий темп стрельбы, однако в свою очередь погиб, когда что-то, похожее на болтерный снаряд, разорвало его грудную клетку.

Я понятия не имею, что произошло с водителем, но сильно подозреваю, что ничего хорошего.

Злополучный грузовик перевернулся и покатился, раздавив нескольких зеленокожих, но этого было недостаточно, чтобы завоевать мою симпатию.

- Осторожнее, сэр.

Сзади затрещало лазерное ружье, и я обернулся, уже чувствуя носом знакомый аромат.

Юрген стоял с поднятым ружьем, а зеленокожый с большой дыркой в голове лежал лицом вниз в нескольких шагах от него.

- Он близко подобрался к вам.

- Спасибо Юрген, - сказал я, невыразимо обрадованный его видом.

Несомненно, он наблюдал за моими ногами, и когда они исчезли, побежал следом, рассудив, что его место возле меня, и при этих обстоятельствах я не собирался с ним спорить.

Если вы собираетесь оказаться окруженным вопящими, разъяренными видом крови орками, то честное слово, нет никого лучше, чем Валхаллец, кто бы прикрыл вам спину, и не было Валхалльца, с которым бы я охотнее имел дело, чем конкретно этот.

Юрген кивнул, глядя на происходящую резню со своим обычным бычьим спокойствием.

- Всегда пожалуйста, сэр. Но каков беспорядок?

- Боюсь что так, - сказал я, вытаскивая свой цепной меч и собрав всю решимость, какая у меня ещё была.

Мой лазерный пистолет, как я рассеяно заметил, уже был в моей руке, без сомнения я достал его рефлекторно, когда бежал с обреченной Химеры.

Я оглянулся, но не было никаких признаков подошедшей помощи.

Осажденная химера продолжала действовать в качестве огневой силы, и я был уверен, что это была единственная причина, по которое окружающие орки еще не бросились вперед и не втоптали ее в грязь.

И как всегда, орочья меткость, стала навечно оксюмороном, похоже что они наносили повреждения друг другу гораздо больше, чем попадали в крепкую броню, промахи и рикошеты выбивали почти столько же орков, сколько устойчивый и дисциплинированный огонь осажденных защитников.

Я нигде не видел модифицированный шагатель, так что я надеялся, что Фелиция успела улизнуть.

Когда смерть уже казалась неизбежной, я отметил возникшее забавное чувство фатализма, захватившее меня, и как я понял во множестве случаев, это была грань пронзительного инстинкта выживания против шансов и ожиданий, которая и позволила мне веком спустя сидеть в тихом кабинете со стаканом амасека и инфо-планшетом, записывая свои мемуары для потомков.

(Не то, чтобы потомки никогда не читали их, естественно, Эмберли или кто-то типа нее, в чем я чертовски уверен, так что Император знает, почему я потрудился над этим. Но с тех пор я не был столь откровенен, когда схола заставила меня потерять столько лет в галактике, так что рассказав правду сейчас, я вызову инсульт у Нута[80], видимо это единственная причина всех этих записей)[81].

Во всяком случае, я неоднократно замечал, что если твои шансы выжить минимальны в течение следующих десяти минут, ты склонен укоротить свой взгляд в будущее, стараясь найти способ выжить следующие несколько секунд, и если это получилось, тогда еще несколько секунд.

При всей очевидности, мой следующий шаг был контрпродуктивный в контексте того, где мы были, и что происходило вокруг нас, но бесспорно он дал несколько секунд жизни, в поисках стратегии выживания на следующие несколько секунд.

- Сюда, - сказал я, указывая на сомнительное убежище за грудой распотрошенных частей машин, и оглянулся на битву, бушевавшую позади нас.

Мы понеслись за ближайшее здание, оказавшись в относительно спокойном месте, между двумя зданиями, на краю открытого пространства, на котором парковались машины орков.

Что-то в них было отличным от тех машин, которые мы видели (не упоминая взорванный или отобранные) в последние несколько недель, и я взглянул поближе, чтобы разобраться.

Без сомнений, они не были собраны лучше, чем остальные, или чище, но их броня была толще и большинство из них были всячески разукрашены.

Безвкусные знамена или ужасные трофеи, висевшие на шестах, или драпировка оружейных станин, и на большинстве из них были грубо намалеваны символы, похожие на те, которые я заметил на воротах.

Я указал на них Юргену, который, после всего, был видимо единственным ближайшим экспертом по этим существам и их обычаям в непосредственной близости.

- Что ты думаешь по этому поводу?

Мой помощник пожал плечами.

- Нобы, - сказал он, думая, что этим все объяснялось.

Через секунду я узнал орочье слово, которые он использовал, пытаясь объяснить мне их систему власти и организации (которая сводится к тому, что один большой и угрожающий орк раздает приказы, и все с ним соглашаются или бывают съедены[82], что честно говоря не очень-то отличается от большинства человеческих учреждений, если хорошенько об этом подумать).

Он указал на пару знамен.

- Похоже тут их несколько.

От этой случайной ремарки мои внутренности сжались.

- Ты имеешь в виду, мы по ошибке влетели в своего рода командный пост? - спросил я.

Мой помощник подтвердил.

- Похоже на то.

Но перед тем, как он успел уточнить, дверь в здании напротив открылась от удара, сильного настолько, что дерево раскололось, и огроменный орк, я имею ввиду самый здоровый, которого я только мог видеть с посадки на Перлии, вывалился ревя в желании лично убить людей, которые опрометчиво вторглись в его штаб.

На целую голову выше своих охранников по бокам, которые сами по себе были здоровее и мощнее, чем большинство зеленокожих, которых я видел ранее, он рванул вперед как злющий хищник.

Странное чувство узнавания мелькнуло в моем напуганном мозгу, и все встало на свои месте.

- Твою ж... - выругался я. – Это же чертов Корбул.

Возможно из-за звука моего голоса или из-за запаха Юргена, огромная, клыкастая голова развернулась в нашу сторону, и с воплем, который сотряс каждую косточку в моем организме, самый здоровенный и отвратительный орк во всем секторе рванул прямо на меня.

Время замедлилось, секунды растянулись, как это часто бывает, когда мои боевые рефлексы рванули во мне.

Если бы в моей руке на этот момент не оказалось цепного меча, то, скорее всего, он свалил бы меня силой и свирепостью своего натиска, но благодаря практике на борту спасательной капсулы, и битвам, через которые мы прошли со своим помощником, я избежал этой первой атаки, и это было похоже на чудо.

Я даже умудрился пару раз выстрелить ему в тело из лазерного пистолета, да и Юрген всадил парочку, но эффект от этого была сравним с киданием гнилыми овощами.

Лазерные заряды оказались безвредными и не пробили его шлифованную броню из металлолома, в которую были закованы его конечности и торс, и я только успел отметить, что его грубая броня была очевидно эффективнее, чем та, которая была на мне, когда получил удар механическим когтем, вероятно приваренный к одной из рук его металлического панциря.

И как только я увернулся, мой ответный удар был тоже неэффективен, так как при попадании высек поток искр и ничего больше.

С чувством глубокого ужаса, еще более острого, чем я недавно испытал, я понял, что его броня была силовой, как у некоторых астартес или сороритас, и что его другая рука была усилена встроенной пушкой, дуло которой, в моих паникующих глазах, было настолько огромным, что туда могла поместиться моя голова[83].

Если бы Корбул сообразил открыть из нее огонь, все закончилось бы в мгновение ока, но к счастью, он видимо был настолько заполнен яростью и жаждой крови, что эта мысль не пришла ему в голову.

Так что я продолжал уклоняться, рубя тщетно визжащим цепным мечом в отчаянных поисках уязвимых мест, пока покрытый металлом бегемот бросался на меня со скоростью и ловкостью, совершенно не сопоставимой с его размерами, его металлическая клешня кусала и резала как тиранидский ликтор, он ревел проклятия и угрозы на грубом гортанном языке, на котором я к счастью не говорил.

- Юрген, - закричал я, - во имя Императора пали в этого фраггера!

Не то чтобы это причиняло ему значительный ущерб, но у меня хотя бы могло появиться преимущество в моменты его отвлечения, для того чтобы найти уязвимые места или сбежать.