Анна Калинкина - Кошки-мышки

Побуравив ее немного глазами, Зотов буркнул:

— Увести.

— В камеру? — спросил часовой.

— В душ для начала, — поморщился комендант Зотов. — Одежду ей какую-нибудь найдите, а потом покормите — и в лазарет. Там, кажется, койка свободная есть.

И тут начались чудеса. Кошку отвели в душевую, где было достаточно теплой воды и мыла, — хватило и на помыться, и на постираться, дали чистую одежду. Потом накормили досыта, и не жидкой баландой, а жареными грибами с мясом, к которым прилагалась большая кружка отличного грибного чая, крепкого и душистого. Потом привели в комнатку, выложенную кафелем, где пахло какой-то химией и стояла настоящая кровать. Матрас был покрыт ветхой, но чистой простыней. Кошка рухнула на него, закуталась в серое байковое одеяло и провалилась в сон без сновидений.

«Что-то я не слышала, чтоб так носились с заключенными», — подумала она, проснувшись. Правда, вскоре Кошка убедилась, что у дверей помещения стоят двое часовых. Но с ней они разговаривали по-доброму, шутили. Так что охраняли они, скорее, ее — от возможного нападения.

Потом навестить ее пришли Сергей и Нюта. Был с ними и еще один человек — с выразительным лицом и волосами, собранными в хвост, которого Нюта называла Взлом. Он все больше молчал, но, встречая ее вопросительный взгляд, делал страшные глаза и подмигивал. И она невольно фыркала.

— Ты же понимаешь, — сказала Нюта, не дожидаясь ее вопроса, — я не могла там при посторонних сказать, что мы знакомы.

Вид у нее по-прежнему был недовольный и озабоченный.

Кошка, как раз, ничего не понимала, но решила не ругаться по пустякам. Вместо этого она твердо сказала:

— Надо найти детей.

— Об этом не волнуйся. Дети у нас. Завтра ты сможешь их увидеть.

У Кошки словно камень с души свалился. Сколько раз она ругала себя, что отдала малышей неизвестно кому. И все же, как оказалось, правильно сделала. Значит, верно ей подсказал внутренний голос, не зря она, такая недоверчивая по жизни, почувствовала симпатию к этой странной гадалке. Но где же она видела ее раньше?

Вэл с любопытством разглядывал ее, и Кошка смутилась.

— Чего так смотришь? — буркнула она.

— Да вот, удивляюсь — неужели ты и вправду такая опасная преступница? С виду хрупкая девушка, ничего особенного и красавицей не назовешь. Но этот твой взгляд… словно ты прошла через ад и удивляешься, что до сих пор жива. Знаешь, мне хочется написать о тебе песню. Нет, правда, я ведь музыкант. Чем-то ты меня зацепила.

— Лучше не надо, — буркнула Кошка, но ей было приятно. А вот Нюта все хмурилась.

— Что со мной теперь будет? — неуверенно спросила ее Кошка. Она уже не знала, чего ей ожидать от Нюты — сначала та не узнала ее, теперь держится с ней сухо и холодно, как с посторонней. Наверное, кто-то позаботился рассказать ей об убийце с Китай-города, и благородная Победительница Зверя не хочет иметь с ней ничего общего. Но ведь наверняка это она способствовала тому, чтобы Кошку перевели сюда, чтоб обращались с ней лучше.

— Завтра вечером готовься уходить, — деловито ответила Нюта. — Постарайся днем поспать — путь будет нелегким. Пойдем до Беговой, а там придется на поверхность выйти.

— А потом куда?

— Т-с-с! — рассеянно произнесла Нюта. — Все будет нормально. Потом тебя убьют при попытке к бегству.

Глава 16

ПОГОНЯ

Как оказалось, Нюта все продумала и раздражалась, когда ей задавали лишние вопросы. Она из суеверия не хотела говорить заранее о конечной цели их похода.

— Не беспокойся, Илья Иваныч такие дела устраивать умеет. И если все пойдет как надо, то через несколько дней ты будешь в безопасности и на свободе, а здесь тебя все будут считать погибшей.

«Ничего уже не будет, как надо. Меня действительно убьют при попытке к бегству. Свои убьют, китайгородские».

Кошка попыталась объяснить это Нюте, но та рассеянно отмахнулась:

— Не бери в голову. Это все ерунда. Нам бы только по поверхности пройти. Ты знаешь, что после Беговой нам придется выйти наверх и некоторое время идти вдоль шоссе? Ведь тоннели к Полежаевской до сих пор частично завалены.

Бандиты с Китай-города ее, казалось, вовсе не волновали.

«Они убьют всех нас, — тоскливо думала Кошка. — Я опять навлеку беду на остальных. Как объяснить им, что со мной связываться нельзя? Нюта и так уже много для меня сделала, надо отговорить от похода хотя бы ее. В ее положении она готова рисковать жизнью, чтоб только меня спасти. Но ведь она упрямая, и слушать не станет. И как, интересно, удастся ей уговорить этого Илью Иваныча? Он так смотрел на меня, что если б взглядом можно было убить, то я уже была бы покойницей».

Кошка расплакалась и вдруг почувствовала облегчение. И надежду, что все образуется, несмотря ни на что.

— А дети, что будет с детьми? — тревожно спросила она.

— О них не волнуйся, им здесь будет хорошо. Пока они слишком малы, и мы не можем взять их с собой. Но со временем мы за ними вернемся. А пока они в надежных руках…

Кошка не знала о разговоре, который вскоре состоялся у Нюты с Ильей Иванычем. Нюта даже взяла с собой Вэла — чтобы поддерживал. У Ильи Иваныча настроение оставляло желать лучшего.

— Слышал я одну историю, — мрачно сказал он. — Жила на Китай-городе мутантка одна. Пока маленькая была, вела себя смирно. А потом как-то ночью пятерых ни с того ни с сего зарезала и скрылась. Мораль — как мутанта ни корми, все равно конец один. А ты, похоже, вообще ни о чем не думаешь, когда всех подряд готова провожать на Тушинскую. Мой долг тебя предупредить — опомнись, иначе наживешь проблем и себе, и близким.

— Любопытная история, — легкомысленно сказал Вэл. — Представляю, как они обращались с беднягой. Мутантов нигде не любят, а уж на Китай-городе — особенно. Хуже к ним разве что у фашистов относятся. Но я эту историю немного по-другому слышал — девчонка просто отомстила тем, кто над ней издевался. И честно говоря, после того, что они с ней сделали, я бы на ее месте еще хуже с ними обошелся — а она просто горло перерезала. Во сне. Учитывая все обстоятельства, это было почти гуманно. Кстати, Иваныч, меня всегда интересовал вопрос: а с чего для тебя начинается мутант? Вот горбатый мальчонка, которого Кирилл подобрал, — мутант или нет? На Киевской, говорят, чуть ли не у половины жителей по шесть пальцев на руках — они мутанты?

— Мальчик никого не убивал, — пробормотал комендант, чувствуя, что Вэл готовит ему какой-то подвох.

— Так ведь у него еще все впереди. Кто знает, что из него выйдет, когда он вырастет? — философски заметил музыкант. — А я знаю людей, Иваныч, которые рассуждают так же, как ты. И живут они всего в двух перегонах отсюда. Твои слова насчет мутантов были бы встречены на «ура» в Четвертом рейхе.

— Тьфу! — сплюнул комендант, для которого сама мысль о том, что он в чем-то сходится с фашистами, была непереносима.

— А еще я слышал, — не унимался Вэл, — что Кошка прикончила лишь тех, с кем у нее были личные счеты. А кое-какие отморозки, воспользовавшись случаем, стали подделываться под ее почерк. Нарочно отрезали убитым одно ухо и мизинец, чтоб на нее подумали.

— И откуда такая информация? — подозрительно спросил Зотов.

— Я люблю путешествовать, и у меня много знакомых в самых разных кругах, — усмехнулся Вэл. — Что люди не расскажут постороннему, то с легкостью поведают известному музыканту за кружкой браги. Так что, по-моему, девушку в чем-то можно понять. Впрочем, я слышал, что бедняжку потом тоже убили…

— Ну, если еще и не убили, то наверняка вот-вот убьют, — примирительно сказал комендант и со значением посмотрел на Вэла.

— Так что и спорить не о чем, — развел руками тот, убедившись, что комендант понял его.

И все же Илья Иваныч снова обратился к Нюте:

— Подумай как следует, прежде чем вести на Тушинскую кого попало. Конечно, рабочих рук у вас не хватает, но это не значит, что надо беглых преступников собирать на станции.

— Почему сразу преступников? — возмутилась Нюта. — Ей ведь так и не предъявили внятного обвинения. Подумаешь, какую-то девицу убили на Ганзе! Так они что, теперь в каждой незнакомой женщине будут шпионку подозревать? А Катя, между прочим, спасла двух чужих детей, хотя сильно рисковала при этом. Уже за одно это ей многое должно проститься — если она вообще нуждается в прощении. И ей помогала святая заступница. Даже я не сподобилась ее видеть — а Катя смогла. Значит, и не нам ее судить.

— Да к тому же до Тушинской еще дойти надо, — со значением ввернул Вэл.

— Опять святая заступница! — со стоном сказал комендант, обхватив голову руками. — Как же тяжело, когда руководить приходиться бабским коллективом.

И тут в закуток вошла коренастая и не слишком красивая девушка, при виде которой лицо начальника смягчилось.

— Все подслушиваешь, Алина? — сказал он с упреком, но тут же против воли улыбнулся.