Глубокий рейд. Новые - Борис Вячеславович Конофальский

— Наловим, бать, — отвечает Олег. Больше у него вопросов нет.

Глава 26

Сын вскоре стал клевать носом. Оно и понятно. Много усилий, много впечатлений. Аким отправил его в кубрик спать и занял место у руля. И, честно говоря, сам себе дивился. Ни грамма усталости. Он был собран и внимателен. Только опять хотел есть. Два часа назад вроде обедал, и всё равно подумывал о лепёшках с паштетом и луком, что положила им в дорогу Антонина. Но он себя сдерживал и лишь пил воду да покуривал.

«Ничего. Дома поем».

А так как он хорошо знал местные болота, то обороты он держал неплохие и ещё до вечера дошёл до Болотной. Едва сошёл на мостки, сразу набрал сообщение одному человеку, которого собирался пригласить с собой в рейд.

«Здорово, ты дома?».

«Здорово. В чайной», — отвечал ему Кульков.

«Ну да. Там ты чаще бываешь, чем дома», — пошутил Аким.

«А чё дома-то сидеть? Придёшь?», — интересуется Николай.

«Да, дело есть», — отвечает Аким.

— Олег, лодку почисть и домой. Матери скажи, что скоро буду.

— Ясно, бать, — отвечал сын.

Вечер: в чайной не продохнуть, кондиционеры работают на полную, но всё равно душно. Саблин нашёл стол, за которым Коля Кульков выпивал с парой казаков. Он поздоровался со всеми, присел, заказал всем выпивку. Казаки, ясное дело, стали спрашивать его про рыбу за Енисеем. Видно, Денис, которого, кстати, не было в заведении, уже всей станице разболтал про рыбные места. Аким сказал, что рыбы за Рекой и вправду очень много. Тут им принесли выпивку, и все приняли по рюмашке, после чего Саблин закурил и сказал:

— Казаки, вы извините, но мне с Николаем словом перекинуться нужно.

Ну, нужно так нужно, казаки их извинили, а так как столов свободных в чайной не было, Саблин и Кульков отошли к стойке. И Аким сразу начал:

— У меня тут дельце одно вырисовывается.

— Да уж в полку говорят, что тебе командировку на Обь выписывают, — немного удивил Акима Кульков. — Говорят, разведка армейская тебя к себе просит.

— Едрёный ёрш! Ну что за народ⁈– качает головой прапорщик. — Ну ничего скрыть нельзя. Казаки вроде а болтают больше баб.

— Угу, есть такое дело. Ну так мы же в глуши живём, в болоте, тут любая новость — веселье, — Кульков смеётся. — Ну так что за дело?

— Поработать придётся.

— Ну это понятно? — говорит Николай. — Работать-то как?

— А как штурмовые работают? — Аким напоминает Николаю. — Дробовиком да гранатами.

— А с кем? С переделанными? — спрашивает тот, и вдруг говорит: — А хотя мне без разницы, скажи лучше, сколько выйдет на круг?

— Сто рублей — тебе.

— О, — сразу радуется Кульков. — Неплохо.

— Ещё «командировка», — добавляет Аким. — На две недели.

— Вообще хорошо, а кто с нами ещё пойдёт?

— Калмыков.

— Калмыков? — переспрашивает Кульков. — Плохо я его знаю. А как он в бою?

— В бою нормально, — заверяет его Саблин. — А что, не нравится он тебе?

— Говорю же, плохо его знаю, только по чайной, а тут он болтает много… И всё по пьяной лавочке. Хлебнёт водки — и давай нести всякое, лишь бы слушал кто, — объясняет Николай.

— В рейде он не пьёт, — заверил его прапорщик.

— Ну ладно, ты атаман, тебе решать. Так мы втроём пойдём?

— Нет, ещё радист с нами будет.

— Радист? Радист — это хорошо. А кто будет?

— Он не из нашего полка.

— О-о… А что, в нашем полку не нашлось никого, что ли?

— Не нашлось, — отвечает Саблин. Он подзывает к себе буфетчицу Зину. — Дай нам ещё пару рюмок.

Она кивает: сделаю, а Кульков говорит:

— Я за сигаретами, — и отходит.

И тогда Зина, налив две рюмки водки, сообщает ему негромко и с заметным акцентом:

— Хозяйка сказал, чтобы ты зашёл к ней, казак.

«Откуда же она узнала, что я пришёл?». Саблин берёт рюмку, но спросить у неё не успевает, так как Николай возвращается к нему.

Они выпивают. И Аким произносит, ставя рюмку на прилавок:

— Только здесь, ещё до рейда, скажу тебе, Коля: если я что сказал, ты со мной не споришь, а выполняешь. Даже если тебе это и не по душе.

— Аким, оно и говорить об том не нужно. Я насчёт этого всё понимаю. Кто же с атаманом в рейде спорит? — отвечал Кульков.

— Ладно, — Саблин протянул ему руку. — Завтра будь с утра в полку. Будем командировки оформлять.

А Кульков жмёт ему руку и вдруг говорит:

— Аким… ты это… спасибо, что позвал. Я пару раз и сам попроситься к тебе думал, да как-то неудобно было.

В коридоре у туалетов — народ, пришлось ждать, пока представится возможность незаметно пойти на второй этаж, а там тоже какие-то люди непонятные, нездешние, стоят курят, разговаривают. И все толкутся возле её дверей. Ему пришлось пройти в конец коридора и свернуть за угол; там, оставшись в одиночестве, Саблин толкнул дверь в жилые помещения. Дверь была заперта, но едва он стал отходить от неё, как дверь открылась, и он услыхал негромкое:

— Ну куда ты пошёл-то? — это была Юнь, она выглядывала из-за двери и манила его рукой, потом впустила и сказала: — Сейчас, через пятнадцать минут закончу — приду. Поешь вон пока чего-нибудь, — она указала на столик с едой и выпивкой. — Жди, — и ушла в свой