Фальшивый игрок - Михаил Северный

никто не открывает и не заглядывает внутрь.

Я остановился и посмотрел на соседа:

— А если?

— Не надо? — он затряс головой, будто сбрасывая блох, — не нужно, не сработает.

Я разбежался и влетел плечом в дверь. Глухой, но хорошо слышный удар — дверь выстояла. Я отскочил и ногой добавил с разбегу. Опять плечом!

— Не нужно, — шептал чувак, сползая с кровати, — не нужно, Изя.

— Выпустите меня отсюдова! Мне надоело! Я хочу домой!

Я разбежался и хотя плечо начинало беспокоить, пройдёт — дело молодое.

«Ой, дурак».

Я врезался в дерево, не рассчитывая вылететь в проход вместе с дверью, но хотя бы привлечь внимание.

— Мне надоела эта игра! Верните деньги! У меня есть права!

Бах!

— Конституция!

Бум!

— Право на самоопределение!

Бах!

— Право на свободное перемещение!

Бум!

— Когда я выйду на свободу, то уничтожу эту шарашкину контору!

Хрясь!

— Каждого отслежу по ай-пи и прийду домой!

Бум!

— Ваши родители будут платить за моральный ущерб долго и нудно.

Бум!

«Руки поотбиваешь себе».

Бум!

— А у вас же нет родителей, грёбаные детдомовцы!

«А вот это ты зря».

Я сел на стул и жадно допил остатки сладкой воды, которую сосед приберёг на потом. Дыхание сбилось, руки-плечи болели а дверь оставалась недвижимой. Ключ в замке не поворачивался, дверная ручка не дёргалась вверх-вниз.

— Хотел заманить внутрь и напасть? Они на такое не поведутся. В этой гильдии всё по уставу. Чёткие ребята.

— Да хватит заливать, — я сел, — это всего лишь дети.

— У тебя сколько репутации на данный момент?

— Немного в минус ушла.

— Это только начало. Штрафы пойдут рекой. Был тут один со мной — на коленях ползал, просил его отпустить или хотя бы убить. У него там что-то с женой, деньги на лечение нужны. Как он только не унижался перед ними, бедолага. Даже в реале предлагал отрабатывать.

— Выпустили?

— Неа. На кресте распяли, а крест на крыше местной церквушки прикрепили.Так он там и орал четверо суток, пока не сдох. А внизу бродили зомби, задирая морды вверх и облизываясь. А ты говоришь дети. Это грёбаные монстры. Ты кстати когда сюда шёл на собак не обратил внимание?

— Нет, а что?

— Вещий сон мне приснился. Думаю собакам меня скормят публично. Уже чувствую клыки в заднице. Как думаешь это быстрая смерть?

— Если в горло вцепятся, то наверное да — задумался я, и рукой махнул, — хватит пессимизма. Думай, как сбежать можно.

— От этих не убежишь, — он отвернулся к стене и закрыл глаза, — дай поспать. К ужину проснусь — время быстрее пролетит. Попроси, может тебе кровать поставят.

На этом Сурфулин закончил. Больше общаться он не захотел, да и мне нужно было подумать. Охранники на грохот не явились, хотя шумел я изрядно. Может они нас видят?

Я осмотрел потолок, стены, особенно углы и стыки и не увидел ничего похожего на камеры видеонаблюдения. Микрофоны я не найду скорее всего, даже если захочу, но раз сокамерник не стеснялся говорить всякое, то их здесь нет.

Я сидеть взаперти точно не буду, итак много времени потерял. Через полчаса сосед уже храпел. В камере было тихо, за дверью ни звука, ни шагов, ни разговоров, внутри только сопение соседа и моё дыхание. Обычная послеобеденная расслабуха.

Я взял ложку и начал царапать прямо на дереве стола. Выходило не очень, ложку не мешало бы заточить, но я не умею. Не знаю технологии — в книжках читал, что ложки в тюрьмах затачивают и получается грозное холодное оружие. Но мне она нужна была не для этого. Своего рода медитация шкрябать бессмысленные надписи. Буковка за буковкой.

П. р. и. в. е. т.

Я посмотрел на красоту, еле заметную и подождал немного. Продолжил.

Б. О. Т. П. О. Я. В. И. С. Ь

Это Мама Изя. I Need Help

Я подождал немного. Ничего не происходило. Человечек не появлялся. Пришлось добавить еще слово. Волшебное.

.ПОЖАЛУЙСТА.

Я тупо смотрел на еле заметные надписи и думал, что добавить еще когда они задвигались. Линии начали изгибаться, перетекать друг в друга и там где нужно сливаться. Как стайка пауков они вертелись на столешнице, образуя новую комбинацию.

«А ты не забыл».

— Как я мог забыть о тебе? — прошептал я наклонившись, — просто не хотел дёргать по пустякам.

«Сейчас не пустяк?»

— Как видишь. Как у вас говорят, застрял в прохождении. Хотелось бы глянуть гайд. Так говорят?

Буквы сломались и образовали большую вырезанную на столе улыбку. Края потянулись друг к другу и на меня уже смотрел нарисованный ребёнком глаз. Или не на меня? Как-то зрачок вращался странно во все стороны.

«Обернись!»

Я так и сделал. Восклицательный знак напугал до мурашек, так он извращенно выгибал свою верхнюю часть.

На двери появился уже знакомый мне человечек. На этот раз в 3D. Он сидел на стуле, руки привязаны к подлокотникам, на голове стальной шлем от которого удаляются и пропадают в стене множество проводов.

— Здарово, шеф! — крикнул он и попытался поднять руку, но не смог и слегка покачал запястьем.

Я посмотрел на спину соседа. Тот продолжал дрыхнуть.

— Просил же не называть меня так.

— Ну вот, шеф. Сам о помощи просишь и грубишь. Ну и наглый же ты, дед. Перестаёшь мне нравиться. Чего хотел? Хотя сам вижу. Ивент как-то не задался, да? Репутация ниже нуля. Не перестаёшь удивлять, шеф.

— Не издевайся, чего мне делать лучше скажи.

— Нажми рубильник.

— Что?

Он выразительно смотрел мне за спину, я обернулся. Царапины на столе действительно преобразовались в простейший аппарат с одной ручкой. Я провел пальцам по царапинам и оглянулся. Человечек на двери кивнул и зазвенели провода на шлеме.

Я подал плечами и двумя пальцами потянул за нарисованную ручку. Затрещал воздух, вспышка на мгновение ослепила и стол очистился от царапин, вернувшись в первоначальный вид. Бот на двери тоже исчез, оставив после себя только выразительную надпись.

«Убей их всех!»

51

Местное время 14.00. Первый день ивента.

— 15 Реп

Легко сказать а трудно сделать. Думай, старик, думай. Сколько ты уже здесь? А внук сколько взаперти? Жив ли он вообще? Дочь понадеялась на тебя, что ты поможешь, а зятёк наверняка каждое утро ехидничает насчет бесполезного