Граф Суворов. Том 7 - Иван Шаман

— Поддерживать. — сказал Петр, в задумчивости сцепив пальцы в замок. — Если у них получится, то это заставит швейцарцев выйти из альянса. Или по крайней мере ослабит их позиции по отношению к англичанам и немцам. А те не сунуться без поддержки изнутри. Отдам приказ, пусть Багратионы выдадут ему всю информацию. У тебя есть что-то на орден, о чем я еще не в курсе?

— Есть. — подумав сказала Екатерина. — Но в обмен мне кое-что нужно. Я уже обсуждала этот вопрос с сыном, но возможно ты предложишь лучшие условия?

Петроград, где-то в спальном районе.

— Старший, они невменяемы. — устало проговорил Сергей, глядя на безликого главу Детей Господних. — То, что они выжили и сумели скрыться — уже чудо.

— Не чудо, а божественное проведение. — поправил его монстр, гладя о голове то, что еще недавно было женщиной. Совершенно лысый череп, с полным отсутствием глаз и носа, и при этом гипертрофированная грудь, выросшая в несколько раз, вызывали у бывшего безопасника Меньшиковых смешанное чувство отвращения и возбуждения.

Последние несколько дней он только и занимался что поиском и спасением искаженных, появившихся после теракта в дворянском собрании Петрограда. Большая часть простых людей давно погибла или их отловили патрули. Даже потеряв разум искаженные шли в место, к которому их тянуло морально — домой.

Но были и исключения. Несколько аристократов, сохранивших разум, сумели избежать пристального внимания и скрылись в своих загородных домах или квартирах. Каким-то образом Старший знал где их искать и направлял Берегова и других эмиссаров, несущих благую весть — они не одни, и им помогут выжить. Главное условие — присоединение к им подобным.

Сергею это не нравилось, но спорить со Старшим он не смел. Не хватало сил. К тому же, в одном безликий глава секты был прав. Армия искаженных Петрограда за пару дней выросла в три раза, и что это, если не провидение?

Глава 16

— Не могу поверить, что твоя мать санкционировала… это. — всплеснув руками проговорила Ангелина. Мы уже несколько часов читали документы и смотрели записи экспериментов над людьми. Нужно было вычленить всех представителей ордена, как сбежавших, так и оставшихся в плену у Екатерины.

— Я тоже, но дела это не отменяет. — мрачно ответил я, переходя к следующей папке. — Что-нибудь интересное нашли?

— О, просто кучу всего интересного. — хмыкнув ответила Мальвина, читавшая отчеты забравшись в кресло с ногами. — Этого компромата хватит на несколько сотен казней самых высокопоставленных родов Российской империи. Если бы они не были нашими союзниками, я бы это с удовольствием использовала.

— Все что может угрожать нам, или нашим ближайшим соратникам придется отсеивать. — сказал я, листая таблицу со смертностью во время экспериментов. Никаких имен, только пол, возраст и уровень потенциала по дворянскому ранжированию. Пожалуй, будь здесь хоть немногим больше конкретики, даже мне не хватило бы выдержки читать без мата, но чертовы экспериментаторы сами не хотели думать о пациентах как о людях. Их старательно обезличивали, превращая просто в материал.

— Нужно добавить в интервью еще нескольких человек. — делая отметки в планшете проговорил я. — Есть выжившие, если мы сможем их разговорить и добиться показаний против врачей.

— Если фото верны, им достаточно будет просто сидеть перед камерой. — заметила Ангелина. — То, что с ними делали — просто чудовищно.

— Ты права. — кивнул я, задумавшись, а затем повернулся к Мальвине. — Знаешь, что… не выбрасывай компромат. Сохрани его отдельными документами с фото и видео. Если вдруг понадобится, мы должны иметь на руках козыри. Лишними они точно не станут, а запас карман не тянет.

— Даже не думала выкидывать. — улыбнулась заговорщицки Мария, показав на планшете отдельную папочку со скромным названием «уроды». — Кажется ты начинаешь понимать, как строятся отношения в высшем свете.

— Это клубок змей, которые жрут друг друга, улыбаясь в глаза. — проворчала Ангелина, заслужив насмешливый взгляд от Мальвины. — Что? Мне такое общество не нравится, если тебе в нем комфортно — то и флаг тебе в руки.

— Как скажешь дорогая. — усмехнулась Мария. — Я рада что ты согласилась на мою ведущую роль.

— Конечно, из нас двоих только ты — жена. — фыркнула Ангелина, и я заработал неодобрительный взгляд от девушки. Вот только принимать его близко к сердцу я совершенно не собирался. То, что они смогли ужиться друг с другом и не стремятся убить — уже счастье. Если станут поладить, это будет чудо.

— Ладно, надо назначать график интервью и начинать работу. — вздохнула Ангелина, поняв, что я пропустил ее провокацию мимо ушей. — Когда материал должен выйти?

— Может через неделю, а может ужа завтра. Мирослав дал нам три дня, они подходят к концу, но травля Меньшиковых должна начаться сразу после скандала на балу. — ответил я, прикидывая планы. — К слову вы обе должны быть там, старайтесь не показывать отношения друг к другу.

— Разве ты знал о моем прекрасном характере до свадьбы? — пожав плечиками проговорила Мария, и состроила невинные глазки.

— Тебе на удивление хорошо удавалось притворятся нормальной, но я догадывался что все не так просто. — усмехнувшись ответил я. — Впрочем так даже лучше.

— Думаешь узнай ты все наверняка — у тебя был бы шанс сбежать? — рассмеялась Мария. — Даже не рассчитывай, милый.

— Ну да, главное не то, как мы думаем, а то, как оно получается на самом деле. — вздохнул я, повернувшись к Ангелине. — Начни с Василия, он участвовал в облавах.

— Хорошо. Я уже составила приблизительный список, с кем будет общаться проще всего. Что мне делать с запросами относительно служащих тайной канцелярии? — поинтересовалась девушка. — Мы же не сможем показывать их лица. Да и голос придется менять. Не спиной же к камере их сажать?

— Можно и спиной. — пожав плечами ответил я. — Доверия к таким записям будет немного, но, если их окажется не больше одной-двух десятых, в общем объеме это останется незаметно. К слову, докторов, которые согласятся пойти на сотрудничество тоже не должно быть много. И график съемок нужно составить так, чтобы врачам пришлось ждать окончания интервью пациентов. Чтобы они пересекались и видели тех, кому они причинили вред.

— Не слишком жестоко? — удивленно