Александр Зорич - 21.4.Комбат и Тополь: Полный котелок патронов

— Давай! Давай! — нетерпеливо заерзал на стуле Шестопалов. — А то меня мамка с сестренкой в Брянске ждут!

Бежать домой за ноутбуком было лень. Поэтому я поплелся с просьбой занять ноут к Хуаресу, в подсобку.

К счастью, заслуженный деятель хабарозакупочного промысла был на месте — делал отметки в какой-то ведомости и натягивал розовые резинки на неряшливые стопки денежных купюр.

Через пару минут я уже сидел рядом с Шестопаловым и делал судорожные попытки разобраться, есть ли хоть что-нибудь ценное среди уворованного ефрейтором из лаборатории Бена Тау барахла.

Увы и ах! Либо инфоносители были беспорочно чисты, либо закрыты, запаролены и вообще надежно защищены. В общем, ничего не читалось, кроме одного-единственного директория, где Тау, а это был его переносной винчестер, хранил любимые порноролики с разнузданными вислозадыми негритянками.

— Ну как? — с надеждой спросил Шестопалов.

— Как-как… Если мне удастся найти человека, который ломанет все эти пароли, если мне удастся посмотреть, какая масть у кота в мешке, которого ты мне принес, вот тогда, возможно, за это удастся выручить какую-нибудь живую наличность.

— Ну типа сколько?

— Без понятия. В районе пятисот уев… Ну, может, и больше.

Шестопалов смолк и засопел. Как видно, принимал какое-то важное для себя решение. И принял.

— Слушай, Комбат, а купи у меня все это, а? — Шестопалов обвел скругляющим жестом лежащие на столе фиговины и винчестер. — За… полторы штуки уев?

Я вытаращил глаза от этой наглости.

— Чего-о?

— Ну купи, а? — Шестопалов умоляюще посмотрел мне в глаза. — У меня времени нет дожидаться, пока вы все эти пароли сломаете, пока ты продашь кому-нибудь. Мне домой страсть как надо… Ну правда надо! А ты зато, ну, когда пароли сломаешь, сможешь это продать задорого.

— Ты осознаешь вообще, Шестопалов, — угрожающе начал я, стряхивая с плеч похмельное офигение, — что запросто может быть так, что на этом винте нет вообще ничего ценного? Осознаешь?

— Ну… Так-то оно может быть… Но интуиция мне подсказывает, что штука это ценная!

— Интуиция?

— Да, интуиция! — Ефрейтор Шестопалов был непрошибаем. И даже сделал умное лицо.

Я уже хотел было прочесть ему лекцию на тему «Как обстоят дела в реальной реальности и откуда берутся деньги», но вдруг… мне стало его по-человечески жаль. Вот просто накатило. До слез. И я, не давая себе опомниться, полез за бумажником. Отсчитал штуку. И через стол передал ефрейтору.

— Вот. Держи.

— Но тут только штука, — протянул Шестопалов, вдосталь пошуршав зелеными купюрами.

— Бери штуку, пока дают, товарищ ефрейтор. И имей в виду, что эту штуку я тебе даю просто потому, что люди должны помогать друг другу. Просто потому, что у меня из-за того, что я ишачу с утра и до ночи в Зоне, какие-то деньги водятся, а у тебя, судя по всему, нет. То есть с моей стороны этот жест — чистая благотворительность. Эти купюры — они, так сказать, идут в фонд помощи жертвам генетических экспериментов профессора Вениамина Тау.

Шестопалов подавленно молчал. А я продолжал поточить:

— У меня лично нет никаких интуиций по поводу этого винчестера, Шестопалов. Я попробую отдать его специалистам. Но чтобы отдать его специалистам, мне придется снова же заплатить деньги. Потому что специалисты — они, сука, ушлые. И деньги трындец как любят. Потом, если на этом винчестере что-то найдется, я попробую это «что-то» продать. А кому продать? Сразу мне приходит в голову только Рыбин. Помнишь такого крутого перца? Ну а если у Рыбина уже есть такой же винчестер? Или, по-твоему, что скоммуниздил ты не мог скоммуниздить сам Рыбин со своим спецназом?

Ответом мне было сосредоточенное молчание. Похоже, я плевал прямо в нежную ефрейторскую душу.

— В общем, хочешь — бери деньги. А не хочешь — сам возись с винтом, звони Рыбину, я даже телефончик тебе мобильный могу дать по дружбе. Напорешься на секретаршу — скажешь, что от Володи Комбата.

Дослушав меня, Шестопалов встал, сделал рожу кирпичом, сложил полученную от меня наличность пополам, заткнул ее в задний карман брюк и, ни слова не говоря, удалился.

Лишь только возле дверей «Лейки» он остановился, словно бы что-то припомнив. Обернулся ко мне. И, не глядя мне в глаза, сбивчиво пробормотал:

— В общем, спасибо. Ну и заодно досвидос.

«Досвидос» — это значит «до свидания», помнил я.

Эпилог

Наступал вечер и этот вечер отнюдь не обещал быть томным.

Отвалившись на спинку диванчика, я сидел за своим любимым столиком и ждал… да-да, Рыбина! И это ожидание пробуждало во мне ощущение дежавю, в простом народе известное как «где-то я все это уже видел».

В левой руке у меня был стакан с первосортным французским кальвадосом цвета меди. В правой руке дымила пузатенькая сигара — хоть я и не курю, купил ее втридорога чисто для понта.

На столе передо мной лежал тот самый винчестер, который я приобрел у обнищавшего ефрейтора Шестопалова. Но я не смотрел на него. Был физически не в состоянии — до того он мне остохренел.

А на неширокой сцене нашего бара, перед вечно фонящим микрофоном, репетировала свой номер певица Мышка. Да-да, такой у певицы был сценический псевдоним.

Мышку принесло в наши края ледяным ветром эмансипации от мамы и папы. История была стандартной: сама из провинции, не поступила в столичный Институт искусств им. Киркорова, на экономический поступать не стала из чувства протеста, в пух и прах рассорилась с родителями, уехала в никуда, искать счастья и правды жизни, и теперь распродает остатки качественного домашнего воспитания, а именно умение что-то там такое петь под аккомпанемент знающего десять тысяч песен синтезатора.

Уже две недели Мышка строила мне глазки и, что называется, не давала проходу. Как видно, я казался ей представителем той самой «реальной жизни», в поисках которой она смылась из шипящих шампанским столиц в эту задницу.

Скажу честно, мне Мышка совсем не нравилась. Точнее так: она, возможно, понравилась бы мне, если бы я был лет на десять моложе. А так… Хуже малолеток — только малолетки, прикидывающиеся взрослыми.

Мышка поправила прическу, отклячила попу (ей казалось, это страшно эротично) и, включив музыку для аккомпанемента, запела тоненьким девчачьим сопрано:

Мне любимый мой принесАртефакт под самый носИ сказал, что это лан-ды-ши!Но меня не проведешь,Он на ландыш не похож,Артефакт — ведь он большой,а ландыш маленький!

Все, кто был в ту минуту баре, заулыбались — песенка про ландыши, скажу по своему барному опыту, который у меня немалый, всегда собирает аплодисменты и такие улыбочки. А где аплодисменты-улыбочки — там и щедрые чаевые. Мышки на них живут, делают себе эпиляции и покупают пояса для чулок.

Тем временем настало время припева и Мышка принялась азартно горланить:

Ландыши, ландыши,Сталкеру Вове приве-ет!Ландыши, ландыши,Белый букет!

На «сталкере Вове» я встрепенулся. Судя по тому воздушному поцелую, который мне послала певица со сцены, под «сталкером Вовой» имелся в виду я.

«Господи, избави нас от друзей, а с врагами я разделаюсь сам», — вспомнилось мне.

Собственно, к друзьям у меня претензий не было. За Тополя я по-прежнему готов прыгнуть в «воронку». А вот к мышкам — к ним претензии были. Так и вижу всю эту историю от «ландышей» до самого конца — обиды, пьяные истерики, требования, признания, опять пьяные истерики и хлопанья дверьми.

Пусть подруги говорят:«Спать со сталкером нельзя»,Но он весь очарование!Артефактами без словВыражает он любовь,Ох, скорей бы на свида-ни-е!

Певица Мышка извивалась, как гадюка, томно глядя в потолок и зазывно тряся своими крашеными локонами.

«Хрен тебе, а не свидание!» — зло подумал я.

Не то чтобы я не мог пойти навстречу по уши влюбившейся в меня писюхе. Просто когда я представил, как именно, с каким именно наигранным презрением она начнет рассказывать про школу, про поступление, про своего папу-козла и маму-дуру, как сразу после деревянного секса попросит чипсов, а доев их поинтересуется, что такое куннилингус, про который писали в журнале «Seventeen»…

В общем, я снова отвернулся к окну, возле которого как раз припарковался автомобиль настолько дешевый и малолитражный, что я сразу заподозрил в нем автомобиль Рыбина. Известного скромника и пропагандиста «жизни по средствам».

Потом посмотрел на винчестер — не исчез ли, пока я Мышку слушал?

Еще не хватало, чтобы он исчез после всех тех мучений, что мы с Синоптиком ради него перетерпели! К слову, Синоптик возился с этим винчестером добрых шесть дней. Даже помощь всероссийского клуба хакеров попросил! И стоило мне это удовольствие в два раза больше, чем я заплатил Шестопалову!