Вик Разрушитель 9 - Валерий Михайлович Гуминский

а сам призадумался. Серьёзные силы бросили кураторы, чтобы получить огромную прибыль. Когда бьются пилоты из «альфы», ставки очень серьёзные. Там такие потоки денег проходят, волосы на голове шевелятся. И это только в Москве! А ведь есть ещё несколько филиалов, разбросанных по огромной Империи. Кроме Якутского княжества, конечно. Слишком мало там народу живёт, да и некогда ему развлекаться.

— Он всё шутит, — вздохнула Арина, ища поддержки у подруги.

— Не говори! — покачала головой Лида. — Когда уверенность перерастает в самоуверенность, падать очень неприятно.

Я молча поедал кренделёк, щедро наложив на него малинового варенья. Какими бы опасными и грозными соперниками не были пилоты высшей группы, они могут победить меня только в ближнем бою. Но именно эта позиция грозит им проигрышем, как ни парадоксально. Швырять в меня магией с расстояния бесполезно. А зритель любит азарт, риск, прямое столкновение.

— Чего молчишь? — возмутилась Великая княжна. — Как будто плевать, что мы беспокоимся за тебя!

— Я думаю, что надо готовить второй «скелет», — ответил я, прожевав кусок пышной выпечки. — Это подстраховка на случай неисправности основного «Бастиона». По мне же будут лупить с таким азартом, что ни одна броня не выдержит. К первому бою мастерскую, надеюсь, разблокируют.

Пришло ощущение, что мне становится скучно. Наёмников разгромили, враги попрятались, и «Железная Лига» осталась единственной отдушиной, где можно развеяться. Надо после «отсидки» заняться тренировками с «арбалетчиками» на полигоне. Неужели я «адреналиновым наркоманом» становлюсь?

После чая мы переместились в гостиную, где я изучил дополнение к контракту, пока девушки болтали о своём. Меня всё устраивало, о чём я и сказал Арине.

— Тогда в понедельник зайдёшь ко мне в кабинет, подпишешь бумаги, — кивнула Голицына. — До выставочных боёв тебе нужно провести встречу со Зверобоем в следующую пятницу. А потом отдыхай, готовь «Бастионы». Кстати, тебе Куракины передали приглашение на свадьбу?

— Только устное, от Борьки, — съябедничала Лида.

— Понятно, — вздохнула Арина. — Поговорю с папой, пусть устыдит Кирилла Владимировича за откровенное игнорирование… А ты с кем придёшь?

— Со мной! — тут же выставила свои права на одного помалкивающего княжича.

— Могла бы и не спрашивать, — покосилась Арина на Мстиславскую. — Ладно, можно и с родственником в сопровождении прийти. Придётся двоюродного братца Василия задействовать.

Про Василия наслышан. Любитель ночных гонок в нетрезвом виде, ходячая проблема для всего Рода Голицыных. Сын Патрикея Ефимовича пару лет назад едва не угробил кучу народа возле «Алмазного дворика». Если бы не господин Ломакин, случайно оказавшийся в том месте, масштаб трагедии оказался бы куда больше, чем несколько разбитых машин. Тот ещё тип.

— Проводишь меня? — спросила Арина, вставая.

— Я тоже поеду, — вскочила Лида. — Пора уже. Обещала маме до пяти часов быть дома.

— Ты кое-что забыла, — предупредил я, подавая ей ножницы, которые попросил у Маринки.

— Ой, точно, — хихикнула Великая княжна, и под удивлённый взгляд Арины щёлкнула лезвиями, отстригая кончик волос.

Аккуратно положив ценный материал для исследований в целлофановый пакетик, я убрал его в кармашек рубашки, и со взглядом маньяка оценил аккуратно сложенные в причёску волосы княжны Голицыной.

— Можно? — мне пришла в голову одна мысль, которую следовало закрепить на практике. — Всего лишь пару волосков.

— Ты не фетишист, Андрей? — с опаской спросила Арина, озвучивая ту же мысль, что и Лида, но вдруг фыркнула и засмеялась, протягивая ко мне руку. — Да шучу, шучу! Для милого ничего не жалко!

У неё это вышло так естественно, что даже румянец на щеках не появился. А вот у Лиды в глазах полыхнули молнии.

Она срезала перед зеркалом небольшую прядь и отдала мне. Пришлось заворачивать «подарок» в салфетку. От предвкушения экспериментов я едва копытом не бил, но сдержал себя. Такое дело требует сосредоточенности, а спешка может привести к ошибочным выводам. Поэтому пошёл провожать девушек. Удостоив каждую поцелуя в щеку, рассадил по машинам. Не забыл помахать рукой вслед отъезжающей кавалькаде Мстиславской и одинокому «Сенатору» с Голицыной, и вернулся в дом.

— Отдохнул? — тут же вырос передо мной Куан в тренировочном костюме.

— Плюшки ещё не переварились! — возмутился я.

— Ничего, это не смертельно, — наставник сразу же натянул на лицо маску бесстрастности. — Жду тебя на площадке через десять минут. Переодевайся, и не забудь захватить шест. Пройдём весь комплекс упражнений, совместим рукопашную с шестовым боем.

— Мучитель, — пробормотал я, поднимаясь по лестнице в свои апартаменты.

— Я слышу. Увеличим время тренировки на час, — прилетел в спину безжалостный ответ.

Говорят же, язык — враг мой. Нет бы, промолчать. А с другой стороны, я даже рад, что Куан продолжает гонять меня. Значит, видит недочёты и слабые места.

— Да, наставник, — обернувшись, я уважительно поклонился Хитрому Лису, чему он остался доволен.

Глава 9

1

Рейс из Лондона прибыл без опозданий, и Александр Яковлевич вздохнул с облегчением, услышав объявление об успешной посадке. Не то, чтобы он переживал за судьбу пассажиров — по международной договору на каждом рейсе, помимо маршала и его помощника находился квалифицированный маг-«воздушник». Просто он соскучился по своему сыну, который сейчас находился именно в этом самолёте. Яков Александрович Брюс решил навестить отца и заодно прощупать почву для своего окончательного возвращения в Россию. Желание Яши оказалось несколько неожиданным для главного чародея Империи, но в душе Брюс радовался, что, наконец-то, обнимет своего мальчика.

Через двадцать минут он с бьющимся сердцем разглядел среди пассажиров, прошедших таможенный контроль, высокого молодого мужчину в коричневом пальто, серо-коричневой клетчатой кепке с «ушами», с шарфом таких же цветов, обернутым вокруг шеи. Тот уверенно шагал в сторону выхода, даже не поглядывая по сторонам. Словно знал, что его встретят. Пройдя половину огромного зала ожидания, Яков Брюс изменил направление и безошибочно вычленил одного человека, ожидавшего его возле павильона с сувенирами.

Сбросив с плеча большущую дорожную сумку прямо на пол, он шагнул навстречу отцу и попал в его объятия. И сразу стала видна разница в росте. Якову пришлось чуточку наклониться, чтобы прижаться лицом к щеке единственного родного человека, оставшегося после смерти матери.

— Отец! — отпрянув, он с улыбкой поглядел на Брюса-старшего.

— Яшка, мой гэльский оленёнок! — тот обхватил лицо сына ладонями и крепко сжал, внимательной разглядывая красивые, пусть и чуточку грубоватые его черты с широкими скулами.