Глубокий рейд. Голова. Книга 2 - Борис Вячеславович Конофальский

– Я не из страха не пойду, я-то не шибко пужливый, просто я Бога просил, когда нас переделанные на заставе прижали: Господи, подсоби малость. Ну а он мне говорит: ладно, но в последний раз… Так и сказал. В последний раз, говорит; ещё раз в такое влезешь, ты уж сам выбирайся. Вот… И теперь, - Василий разводит руками, – сам понимаешь, сгинуть в болоте мне никак нельзя. У меня своих детей трое, да ещё два племянника сироты… Ну, ты же знаешь.

- Ну понятно, - невесело говорит прапорщик. – Слушай, Вася, а как же ты теперь в призыв пойдёшь, там иной раз тоже припекает?

- Так то призыв! – сообщает ему Ряжкин. – То другое дело, я же туда не за деньгой иду, не сам, а по призыву и за общество.

***

Пивоваровой всё давай быстрее. А тут раз – и рейд без радиста остался. Хорошие, надёжные люди у Саблина на примете были, конечно. Но то всё или штурмовики, или минёры какие-нибудь. Вот, к примеру, Сашке Каштенкову только предложи в рейд пойти – так он сразу согласится, но он-то пулемётчик. А радист – профессия тонкая. Иди их поищи ещё. Вышел он из дома Ряжкина, прошёл немного, встал в тени и задумался. И не вспомнил ни одного радиста, который и в болотном деле был бы хорош. Не было у него на памяти ни одного такого. Да хоть и такого взять, который бы просто язык умел держать за зубами. Ведь повезём товары-то не простые, странные. А как потом болтать начнут? А потом их болтовня и до разведки дойдёт. И приедет тот противный есаул из четвертой дивизии и скажет: а вы нам, прапорщик, говорили, что про ящики ничего не знаете. Нехорошо, прапорщик, нехорошо… Нет, конечно, ему был нужен надёжный человек. Был у него один человечек, но уж слишком тот был молод.

А ещё его начал донимать голод, и Саблин пошёл домой, на ходу доставая коммутатор и набирая в нём слово «Калмыков». Набрал и отправил ему: «Ты в станице?».

Но ответа на запрос не пришло. Саблин добрался до дома. Разделся. Жена уже ставит ему на стол обед, а сама интересуется:

- Ну что, поглядел вас полковник?

Но Аким ей на вопрос не отвечает и прежде, чем приняться за еду, говорит супруге:

- Настасья, к Антонине завтра утром едем. Ты уже собирай всё, что хотела взять. Сало, тушёнку… Что там ещё надумала…

- Завтра?! – ахнула жена. У неё вечно так: всё готовится, готовится, а как до дела доходит, так то для неё вдруг новость. – А чего же ты сразу не сказал, что завтра едем?

- Да как же не сказал, когда сказал тебе, что едем к дочери сразу после смотра, – он глядит на жену и говорит ей, как будто напоминает: – Смотр нынче утром был. Собирайся.

- А сколько всего можно взять?

Саблин, уже набрав каши в ложку, и говорит ей:

- Собирай сколько хочешь.

- На лодке, что ли, пойдём? – жена уже недовольна. Не любят женщины болота. Оно и понятно. На жаре в КХЗ часами сидеть.

- Говорю же, бери всё, что захочешь взять, - отвечает ей Аким. Про машину Савченко он ей пока говорить не хочет. Утром увидит.

Глава 27

А вечером, когда он помогал жене собирать гостинцы для дочери, ему написал Калмыков: «Я на мостушках».

«Сейчас буду», – откликнулся Саблин и поехал к товарищу. Посмотрел улов Дениса, лодку его тоже глянул. Лодка так себе, моторчик хлипенький, а вот рыбы Денис натаскал знатно, одной стекляшки в лодке пуд был, особенно хорошо взял Денис улитки. Либо далеко ходил, на такой-то лодке, либо знал места. И в том, и в другом случае это делало рыбарю честь. Всё-таки неплохой был рыбак, казак Калмыков. И прапорщик, перебирая крупную улитку, которая так велика и жирна, как раз перед моментом начала деления, выдал ему похвалу, которую заслужить было непросто:

- А неплохо взял.

- Ага, - соглашался Калмыков. И тут же: – Слушай, Аким… Я рыбу-то с улиткой завезу, и по случаю доброго улова… может, в чайную? – предложил он Саблину.

- Не-е… Поздно уже… Мне в дорогу завтра. Дочь хочу навестить.

- А, ну понятно…

- Слушай, Денис… - начал Саблин. – Тут, понимаешь, ещё одно дельце наклёвывается. Мне бы сменщика на руль. Ищу вот…

- Рейд, что ли? – догадывается Калмыков.

- Так точно. Зарплата, как в прошлый раз… такая же будет, – Саблин лезет в карман пыльника и достаёт сигареты, предлагает и товарищу.

- Пятьдесят? – уточняет Калмыков и берёт сигаретку.

- Пятьдесят. И в этот раз без переделанных обойдёмся, – казаки закуривают.

- Так я завсегда, - сообщает Денис, чем, конечно, радует Саблина. Он, признаться, волновался – а вдруг Калмыков, как и Вася Ряжкин, испугается или не захочет второй раз с ним идти.

- Значит, пойдёшь?

- Ну а где я ещё такую деньгу добуду? Это я сейчас рыбы на два целковых наловил, так и то половина – это улитка, а улитка кончится, разве так нарыбачишь? – объясняет Калмыков. – А куда пойдём-то, Аким? Туда же? На Камень?

- Угу, - отвечает Саблин. Конечно, он потом Денису всё скажет, просто, уже зная казака, прапорщик думает, что тот уже сегодня сядет в чайной и будет болтать всякое. И про намечающийся рейд обязательно дружкам сообщит. И поэтому продолжает врать товарищу: – Надо кое-что там забрать.

- А ещё кто пойдёт? – интересуется Денис. – Вася?

- Нет, - говорит Саблин. – Вася отказался.

- Вася отказался? – удивляется Калмыков. – А чего?

- А-а…- Аким машет сигаретой. – Чего-то он там с Богом не договорился.

- С Богом? У-у-у… - Денис, видно, сразу понимает, о чём говорит прапорщик. - Это у него есть. А кого тогда на рацию возьмём?

- Вот и я думаю, не знаю пока; может, есть у тебя кто на примете?

- Ну, не знаю, - отвечает Калмыков. - Поговорю с взводным нашим радистом, может, ты его знаешь – Иван Кипчаков…

- Нет, не припоминаю, – отвечает Аким.

- Он радист вроде неплохой, - сообщает Калмыков. И добавляет, подумав: – Да, Иван знающий человек.

- А как рыбак? Как он в болоте, как с лодками, как с моторами – понимает