Евгений Шалашов - Хлеб наемника

Мужчина, перестав прохаживаться, обернулся ко мне, раскрыв объятия:

— Здравствуй, братишка!

— Здравствуйте, брат, — ответил я на объятия, стараясь не испачкать его шикарный наряд.

Слегка отстранившись и осматривая меня с ног до головы, а потом обратно — с головы до ног, мой старший брат Вольдемар одобрительно заметил:

— Выглядишь замечательно! Повзрослел. В плечах раздался. И, судя по галуну, граф Юджин дослужился до звания капрала тяжелой пехоты! Блеск!

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — почтительно поблагодарил я.

— Ну-ну, братишка, брось церемонии, — хохотнул Вольдемар. — Пора возвращаться домой. Думаю, воспитание беспутного бакалавра завершено!

— Наверное, — дипломатично согласился я.

— Да ты никак дуешься? — удивился брат. — Брось. Все было сделано для твоего же блага. Вспомни, сколько раз тебя приносили пьяного, окровавленного? А сколько раз приходилось спасать тебя от тюрьмы? Будь это кто-то другой, давным-давно гнил бы где-нибудь на руднике или махал бы веслом на галерах!

— Я очень вам признателен за доброту, — поклонился я.

— Ну полно, братишка, — продолжал улыбаться брат. — Теперь ты осознал — какова она, изнанка жизни? И ты предназначен для других дел, нежели пьяные кутежи да дуэли. Прыгай в карету, поедем домой. Там тебя ждет ванна, хороший ужин, старое доброе вино…

— Простите, сударь, — покачал я головой, — к большому сожалению, вернуться не могу. Я должен служить его величеству в течение пяти лет, из коих у меня прошло только полгода…

— Ой, не смеши меня, — скривился Вольдемар. — Какие там клятвы… Ну, чтобы не задеть твою честь нарушением договора, можно попросить кузена, чтобы он лично отменил соглашение. Капрал… — фыркнул брат. — Я дам тебе любой полк, который приглянется. Хочешь, будешь командовать тяжелой пехотой?

— Благодарю вас, ваша светлость, — улыбнулся я. — Хотя ваше предложение лестно для меня, но принять его не могу. Я взял королевский талер, что означает — я должен служить пять лет.

Мой старший брат — герцог Вольдемар де ля Кен, второй принц крови (первым был наш отец — младший брат бездетного короля Рудольфа), смотрел на меня, третьего принца крови, с брезгливым недоумением:

— Думаешь, отец будет рад, узнав, что граф Юджин-Эндрю д'Арто стал наемником? — спросил Вольдемар.

— А разве он не знает, кто я сейчас? Или отправить меня в наемники — ваша задумка?

— Видите ли, дражайший граф, — с раздражением выделил Вольдемар мой титул, — вряд ли отец будет объяснять вам, мне или кому-нибудь еще, за исключением короля, свои поступки и решения. Но даже король не помешает отцу лишить вас титула.

— Думаю, он будет прав.

— Кто будет прав? — недоуменно нахмурился брат.

— Его величество Рудольф Второй будет прав, что не станет запрещать герцогу де ля Кен-старшему лишать меня титула, — пояснил я. — Титулованный наемник… Смешно! Щиты, как вам известно, у нас без гербов. Так что, простите, брат, что оторвал вас от дел. И — прощайте, ваша светлость, мне пора.

— Постой, дорогой братец, — разозлился герцог. — Хватит валять дурака! Что за ребячество? Если не хочешь вернуться добровольно, повезем насильно… Эй! — подозвал он лакеев и насмешливо приказал: — Хватайте его сиятельство и тащите в карету.

Мой старший брат всегда отбирал для себя слуг, которые при необходимости могли быть и телохранителями.

Морда одного из лакеев показалась знакомой. Где-то я ее уже видел… Но где именно? То, что не в замке у братца, это точно. Потом дошло — это тот самый верзила, что пил вместе со мной и лысым рекрутером… Точно — тот самый! И улыбается так же паскудно. Ну, урод!

С полгода назад лакеи скрутили бы меня, не поморщившись, и забросили в карету как старую тряпку. Теперь от моего удара один из холуев резко выпустил воздух, выпучил глаза и упал на мостовую, усыпанную конскими яблоками. Второй (тот самый!) пропустил удар в челюсть и врезался головой в подножку кареты, едва не сбив с ног остолбеневшего брата. Оставив первого лежать, я подошел к тому, с кем у меня были старые счеты, и слегка добавил ногой по почкам.

— Да, дорогой брат, — задумчиво сказал герцог де ля Кен, наблюдая за моими действиями. — Думаю, вы действительно стали наемником…

С этими словами брат крикнул кучеру: «Трогай!» — и запрыгнул в карету, не обращая внимания на валявшихся без чувств лакеев. Я развернулся и пошел обратно в казарму…

— Дурак ты, господин граф! — в сердцах сказал мне мой капитан, наблюдавший за этой сценой. — Ехал бы себе домой, в замок…

— Сам знаю, что дурак, — кивнул я. — Только ничего не могу с собой поделать.

— Вы не жалеете, что стали наемником? — поинтересовался магистр и поспешно добавил: — Понимаю, что этот вопрос вам уже надоел, но мне любопытно как историку. Вообще, забавно… Человек, имеющий право на королевскую корону, разгуливает по дорогам, как простой наемник.

— Обычно я отвечаю: «А я и есть простой наемник!»

— Интересно, как складываются судьбы. А если бы… — задумался магистр.

— Судьбы, как и история, не имеют сослагательного наклонения… — усмехнулся я и процитировал любимую фразу моего профессора истории: — «Нельзя рассуждать о том, что бы было, если бы было…»

— Вот потому я до сих пор магистр истории, а не доктор, — грустно заметил фон Штумпф и пояснил: — Я попытался защитить диссертацию, в которой доказывал, что историю необходимо изучать всесторонне, не ограничиваясь лишь констатацией фактов и их осмыслением. Представляете, что бы было, если бы республиканцам удалось подавить восстание Спартака?

— А разве у римлян был шанс победить Спартака? — поинтересовался я, пытаясь уклониться от ученого диспута.

— Увы, такого шанса не было, — горестно вздохнул магистр. — Слишком неравны были силы. Ведь восстание гладиаторов поддержали все племена и народы, мнившие Рим своим поработителем. А бывший наемник стал императором.

— Наемник? — удивился я. — Разве император Спартак был наемником? Кажется, до того как попасть в плен, он был сыном фракийского короля. А потом — рабом-гладиатором.

— А… вы не знаете самых свежих данных? — с интересом посмотрел на меня Штумпф. — Доказано, что гладиаторы — это люди, продающие свой меч. Они сражаются, чтобы принести друг друга в жертву темным богам. Именно они создавали империю. Но, подумайте сами, какую империю могут создать люди, поклонявшиеся темным богам? К тому же продававшие меч за деньги? Господин комендант, — поспешно заметил магистр, — я не имел вас в виду. У вас — абсолютно противоположный случай…

— Но в конечном итоге единая империя рухнула и распалась на множество карликовых королевств и пару-тройку империй, — заметил я, пропуская мимо ушей намек…

Слушать магистра было одно удовольствие. Но втайне я понимал, что его идеи насчет «альтер-истории» — глупость… Что толку сейчас гадать, кем бы стал полупьяный бакалавр, не избери он путь наемника? Очень даже может быть, что меня уже и в живых-то давно не было. Зарезали в пьяной драке, утонул в речке, в конце концов — упился до белой горячки и выбросился в окно. Или же все-таки в горностаях и короне?

Глава шестая

ДОЛГИЕ ПРОВОДЫ — ДОЛГИЕ СЛЕЗЫ

Я не стал расседлывать Гневко, а лишь кивнул ему на открытую дверь конюшни. Ясли сам найдет. Успеет поесть — хорошо, нет — будет лопать травку на обочине. Нам уже и так пора! Сколько можно торчать в этом городе?!

Кот без моей помощи спрыгнул со спины коня и, муркнув что-то гнедому другу, недовольно посмотрел на меня, словно пытаясь сказать: «Пошевеливайся!»

— Прошу вас, ваша кошачья милость! — почтительно поклонился я, открывая дверь.

Рыжий, не соизволив поблагодарить, прошел внутрь, держа хвост как скипетр. Вот уж кому не надо учиться королевским манерам!

Явившись в большую залу, откуда ведут двери в разные части дома, кот твердо встал на все четыре лапы и, грозно задрав хвост, протрубил, как боевой слон: «М-мвяу-у!» — сообщая подданным о появлении августейшей особы…

Из кухни, роняя на ходу кастрюлю, выскочила Эльза. Схватив рыжего бандита на руки, запричитала: «Масенький мой, заинька…» — перецеловала его когтистые пяточки и чмокнула во влажный нос. Откуда-то вынырнула Гертруда, попыталась отобрать «заиньку» у сестры, а когда та не уступила, едва не устроила драку… Наконец, одна из сестричек принялась наглаживать котику голову, а второй пришлось довольствоваться филейной частью. Уты пока не видно, но ничего — сейчас она прибежит и, на правах хозяйки, полностью завладеет хвостатым «сокровищем»!