Драконий век - Д. Дж. Штольц

ее на куски и отправлял в рот, запивая кровью и вином. Порой ярл опускал глаза и к ней. Брови его сводились в одну линию, и он будто размышлял: что же такое произошло в этом мире, что в замке даже бывшие вампиры теперь едят по-человечески?

Время от времени он зыркал и на слишком молчаливого Филиппа, у которого новая кожа отливала розовинкой в свете огней.

– Так кто тебя так обжег? – буркнул ярл.

– Пустынные жители на костре, – ответил Филипп.

– Недурно, мать его, тебя подпалили! – согласился Барден. – Я всегда говорил, что на Юг не надо нам соваться! Своих проблем хватает. Те же чертовы оборотни… Все жду, когда вылезут.

– А что с ними? – спросил вампир Марко, на котором висели, как на ветке, новая рубаха и шаровары, выданные ему в замке. – Пока не спустились с гор?

– Ни у меня, ни у Филиппа так и не показались. Черт разберет, куда они делись.

Он шумно выдохнул и махнул ручищей. Доконало его ожидание. Чуть погодя ярл все-таки опять добрался до Уильяма, невозмутимо жующего рядом с ним.

– Давай хотя бы ты расскажи, почему Филипп выглядит так, будто из него пытались в сыродутной печи крицу выплавить, а? Уж слишком сильно обгорел, причем со всех сторон. Вижу же, недоговаривает. А я терпеть не могу этого!

– Что вы хотите знать? С головы или пят засовывали Филиппа в костер? Был ли вертел? Или как долго продержали в огне? – поднял брови Уилл, отодвигая пустое блюдо. Его руки потянулись к следующему.

– Хамишь, малец, – рыкнул Барден.

– Малец у вас в штанах, – ответил Уилл. – Допытываетесь до правды за столом, но не рискуете пойти и узнать, куда делись оборотни. Только распинаетесь перед всеми о них.

Барден умолк. Прекратили беседу и соседи. Тишина затянулась. Потом, хохотнув в свою рыже-седую бороду, Барден хлопнул в порыве чувств Уилла по спине так, что того едва не переломило пополам.

– А я говорил, храбрости у тебя не отнять! – воскликнул Барден. – Оборотни… Сучьи отродья! Да я бы пошел, Уильям, и узнал, где они. Но сдохнуть от их когтей не хочется. – И он поглядел на Филиппа. – Да не томи. Ведь что-то случилось между захватом вас сраными южанами и схождением с трапа в Глеофии? И не южане тебя подпалили!

Его друг лишь качнул головой:

– От кого скрываешь? От меня, твоего старого друга?!

Филипп и Уильям лишь переглянулись, но не ответили, решив сокрыть их общую тайну.

– Будем делать вид, что ничего не замечаем, что мы дубоумы, – с обидой пробурчал Барден и выпил крови. – А Теорат – подлец. Ты же слышал, что он до сих пор не пойман?

– Он что, не погиб в пустынях? – нахмурился старый граф.

– Как только ты пропал, Горрон отправил соглядатаев туда, куда должен был открыть портал маг. Они искали тебя. Не нашли. Зато нашли Теората в одном из южных городов, где он дожидался, пока у Шауни, которого он приволок, вырастет голова.

– Почему его упустили?

– Мне откуда знать? Уж мы бы с ним поговорили. Я б ему голову сам оторвал вот этими руками! – Барден поднял руки, которыми деревья бы ворочать. – Продавать своих соратников, как скотину, за монету на рынке… Надо его отыскать! Как и этого Арушита с дерьмовым цветом кожи!

– Не надо… – подал голос герцог.

– Надо! – пробасил ярл. – Если бы не наш рыбак, сдохли бы мы уже все. Я такого прощать не собираюсь!

– Надо сосредоточиться на том, Барден, чтобы выстроить новые союзы, которые и будут оберегать нас, а не бегать и карать старые. Теорат остался без сторонников. Без репутации. Без чести. И без золота, потому что, насколько я выяснил, южный король прибрал его к своим рукам и часть вернул Фаршитху, который и без нас обязательно найдет Теората, чтобы расплатиться с ним уже иначе. Арушита пусть никто и не видел с тех пор, но без Теората он ничего не сделает.

– Вот сам и займись этим, а не языком трепли! – обозлился Барден. – Ни черта не понятно в этой сраной жизни, что делать теперь. Раньше понятнее было. Те – враги, эти – друзья. Знай, гни свою линию! Мы так тысячелетия жили! А теперь вон как перемешалось, что свои же предают, а чужие – спасают! К чему это все? – Потом он посмотрел с уважением на Уильяма и опять с пренебрежением на Горрона.

– К переменам в мире, – ответил герцог.

Ярл Барден лишь исподлобья взглянул на него. Он всегда недолюбливал Горрона, и его воцарение ему не нравилось, пусть он и понимал, что герцог, пожалуй, единственный, кто не позволит клану развалиться до конца, отчего сам и предложил ему заняться этим. Однако, не желая видеть это улыбчиво-слащавое лицо, точно намазанное медом, над которым вот-вот закружат мухи, он обратил взор к бывшему рыбаку:

– А ты, Уильям… Чем займешься?

– Меня любезно к себе пригласил Филипп. Поживу у него, помогу с управлением землями.

– Насколько долго?

Уильям пожал плечами.

– И тут недоговариваешь. Почему выглядишь старше и ничем не пахнешь? Вообще ничем!

– Сам что будешь делать? – Филипп вмешался и перевел разговор на другую тему.

– Сговорились? Ну ладно. Пойду залюблюсь с южанами! Ведь так хочется! – И ярл недовольно зыркнул на притихших околоюжных господ. – Да глаза б мои их не видели! Вернусь к себе в горы со своими топорщиками. Порядки там наведу. Да и что мне еще здесь делать, когда Горрон всем заправляет? Мне главное, чтобы в мои горы не лезли, понимаешь? Оборотней хватает! Но их пока нет! Да и не позволю волосатому демонью бродить по моим поселениям! – Он грохнул кулаком по столу, осклабился клыками.

К ним присоединился рыжеволосый Ольстер Орхейс, ближайший родич ярла. Он подсел к пирующим за стол, но к кубку перед ним не притронулся. Поглядел только подозрительно на кровь, всколыхнул ее постукиванием пальца, нахмурился, как бы раздумывая, есть ли там яд.

– Пейте без опаски, – подсказал Уилл. – Яда нет.

– Ты проверил? – поинтересовался Ольстер.

– Нет, я больше не могу. Просто из этого кувшина наливали вашему ярлу. Яд бы уже подействовал, – сказал Уильям, в которого въелась привычка отслеживать, кто и откуда пил.

Ольстер хмыкнул в бороду:

– Благодарю. И за это, и за то, что спас нас. Я, конечно, собирался со всем покончить, но не таким позорным образом. Оно, знаешь ли, помереть хочется, но с достойным преемником. Ну и чтобы физиономия в момент передачи была подобающе благородной, кхм. Я тут чего подумал-то… – Он поскреб подбородок. – Пока ты тут, Уильям, надо показать доверенным вампирам эту… Как ее там… Веномансию.

– Вот еще, – мотнул головой Барден, неприязненно относившийся ко всему неизведанному. – Забудь об этой чепухе! Со мной на Север поедешь, там такого дерьма нет!

– Этому учиться не день и не год, а больше десятка лет, – улыбнулся Уильям. – Это Арушит самонадеянно считал, что чуть понюхал отравы из моих рук и стал мастером. Но если вам нужна лишь защита от таких ядов, как зиалмон и ксимен, чтобы пить кровь без страха, так я помогу. Вопрос месяца-двух. Правда, всегда нужно помнить: в любой момент могут обнаружить другой яд, к которому невосприимчивости уже не будет.

– То есть невосприимчивость только к определенным ядам? – Ольстер в этом совершенно не разбирался.

Ему кивнули.

– И правда дерьмо! – Ольстер махнул рукой. – Зачем мне тогда эта веномансия?

– Лучше отправляйтесь с ярлом на Дальний Север, – посоветовал Уилл, – куда, я вам гарантирую, веномансеры не доберутся еще долго. Наука, точно теплолюбивый цветок, не терпит необитаемых холодных мест, ее следует сдабривать золотом и подставлять под свет королевского покровительства.

– Дело говорит Уильям. Со мной поедешь! Не вышло со столькими преемниками, забудь о передаче дара! – рыкнул одобрительно седобородый ярл.

– Да что ж такое… – только и развел руками Ольстер.

Примирившись с тем, что жизнь не отпускает его из своих слабых, но многовековых объятий, он напился крови до опьянения и принялся танцевать. Вся башня содрогалась от грохота его ног и раскатистого смеха. Старый Филипп смотрел на него с пониманием того, что долго еще походит по этому свету развеселый Ольстер Орхейс, несмотря на все свои усилия получить обратное.

– Ты назвал ксимен и зиалмон, но не упомянул некую белую розу, хотя Гаар при обмене принес отравленные ею