Побег из Альтарьера - Ульяна Муратова

class="p1">— Ну, то, что ты пока не возжелала, ещё не значит, что ты ею не будешь. Пойдём, нет больше смысла тут торчать, — Эрик потянул меня за руку, приобнял, вытер слёзы с лица и вывел из трактира. — Отставить расстройство. Это война, фиалочка моя. Либо выживем мы, либо выживут нас. Я предпочту первый вариант.

Сероглазый маг меня обнял, но облегчения это не принесло. Нервы были на пределе, я чувствовала, что они натянуты настолько, что сейчас лопнут, и у меня начнётся полномасштабная истерика.

Слишком много свалилось на мою голову — и Синвер, и Эрик, и все эти попытки убийств, и ответственность за семью, и страшная перспектива того, что на моих землях откроется жуткий портал, из которого полезет нечисть.

Меня трясло, а Эрик молча обнимал и гладил по голове, пока к нам не подошли Итлесы.

— Мы зачистили следы и всех разбудили. И за крышу заплатили, — сказал Томин, вдыхая свежий воздух. — Эрик, ты следующий раз мог бы на улицу выйти колдовать, а? Нет, ты не думай, я не жалуюсь, просто не люблю пустые расходы.

— Томин, заткнись, а? — беззлобно прервал Ийнар, запрыгивая в седло. — Можно подумать, ты платил.

— Нет, платил, конечно, ты… но ты же мне брат, и я экономлю твои деньги.

— А что, свои кончились? Доэкономился? — фыркнул Эрик, закутывая меня в плащ.

— Нет, просто свои все сэкономлены. И вообще, мы с Ийнаром сразу договорились, что моё участие в вашем мероприятии финансирует он. А я уже три раза понял, что продешевил. Надо было ещё сверху просить.

— И это мой старший брат! — фыркнул Ийнар. — Поддержка и опора…

— А в какой конституции прописано, что поддержка и опора должны быть бесплатными? — абсолютно искренне изумился Томин.

— На улицу я выйти не мог, мне нужно было под центром купола находиться, — сказал Эрик.

— Ну на крышу бы залез… — протянул Томин.

— Сейчас я тебя туда загоню, если не прекратишь, — осёк брата Ийнар.

Эрик усадил меня на Белодана и забрался следом. Обнял и посмотрел в лицо.

— Говори.

— Что? — не поняла я.

— Тебе плохо. Я вижу. Поговори со мной. Я хочу, чтобы тебе стало легче.

— Мне плохо оттого, что они все умерли…

Я ожидала, что Эрик напомнит про детей в сожжённой таверне или снова скажет что-то про то, что нужно выбирать сторону и не думать о смертях врагов, но он лишь кивнул.

— Понимаю. Внутри они монстры, а снаружи — люди. И тебе жалко то, что снаружи.

— Может, эта беленькая девушка ещё могла бы исправиться?

— Может, могла бы. А может, стала бы причиной ещё сотен или тысяч смертей, включая наши. Томин правильно рассудил. Он вообще крайне прагматичный парень, не смотри, что всё время хохмит. Юмор — своего рода защита от собственного цинизма. Иногда терпеть боль проще, если над ней посмеяться. А ещё проще так преодолеть страх. Знаешь, сколько скабрезных шуток про ледоходцев я знаю? Сотни. Чем страшнее враг, тем сильнее желание его высмеять.

Я вжалась в грудь Эрика, чувствуя себя разорванной на куски. Жизнь за пару дней окончательно распалась на части, и теперь казалось, что собрать её воедино уже не получится.

— Что мы будем делать, когда окажемся возле Альтарьера? — тихо спросила я.

— Изначально мы планировали сразу ринуться в атаку, но сейчас понятно, что не получится. Нам всем нужно отдохнуть и набраться сил. Поспать хотя бы несколько часов. Если в лесу будет слишком холодно, то придётся идти к ближайшему посёлку, — задумчиво проговорил маг. — Но очень не хотелось бы. Там нас легко обнаружат, если Синвер не дурак. Все планы в труху с этим куполом…

— Я так и не поблагодарила тебя. Спасибо, — я обняла Эрика за талию.

Сил злиться не осталось. Сил вообще ни на что не осталось.

— Тебе спасибо. И за то, что я теперь абсолютный маг. И за то, что ты есть. И за то, какая ты. У меня только одна просьба.

— Какая?

— Когда ты на меня злишься, говори за что.

— Я пытаюсь, а ты не слушаешь…

— Сейчас слушаю. Говори.

Белодан тоже навострил уши, даже рога теперь выглядели закрученными от любопытства.

— Ты всё переворачиваешь с ног на голову, и мне от этого плохо! Словно я неправильно живу, рассуждаю и чувствую! — с обидой вырвалось у меня. — Ты на меня давишь, и у меня ощущение, что ты хочешь меня сломать! Во всём! Подчинить себе, переделать, перекроить под свой вкус!

— Хм. Упрёк справедливый. Ты права, я чересчур резво принялся… делиться с тобой своими соображениями и взглядами на жизнь, назовём это так. Но что ты хочешь — меня разрывает на части. Я первый раз так влюбился. В голове полторы мысли, и те исключительно такого свойства, о котором ты слушать сейчас не пожелаешь. А ухаживать я не умею. Никогда не учился. Я даже стих тебе вчера хотел написать, но он вышел таким, будто нежить сожрала поэтический сборник и потом его отрыгнула.

Я замерла, прижатая к груди Эрика, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

— Ты влюбился? — осторожно спросила я. — В меня?

Он чуть нахмурился и удивлённо на меня посмотрел.

— Ну да. Я же тебе говорил.

— Нет, ты совершенно точно мне этого не говорил.

— Говорил.

— Нет, не говорил!

— Я говорил, что хочу на тебе жениться и провести с тобой жизнь. И детей от тебя хочу. И Альтарьер твой отстраивать.

— Но это же не значит, что ты влюбился в меня! — шокированно прошептала я.

— А что это ещё может значить? — недоумённо спросил Эрик. — С чего бы мне во всё это ввязываться, если не из-за любви к тебе? Думаешь, мне совсем заняться нечем?

Я смотрела на него во все глаза и не могла уложить его слова в голове. Врать он не может. Неужели действительно влюбился?

На душе вдруг стало очень