Воины Света. Наемники - Николай Андреев
Ответ напрашивается сам собой — каждое государство рассчитывало когда-нибудь применить заряды. Лидерам Аскании, Унимы и Оливии нет прощения. Впрочем, о них потом, я обязан подробно описать события последних часов. Солдаты моей базы стали невольными свидетелями разразившейся катастрофы.
Ранним тихим, безоблачным утром по центральному каналу голографа выступил премьер-министр страны. Он рассказал об ужасных замыслах владыки Алана, о захвате систем управления ракетами и их несанкционированном пуске. До уничтожения цветущей цивилизации оставалось тридцать минут. Мы пребывали в шоковом состоянии и не верили собственным ушам. Нам казалось, что это дурной сон. Стоит открыть глаза, и кошмар сразу прекратится. К сожалению, Апокалипсис только начинался.
Тысячи камер снимали агонию великого мира, а космические станции бесстрастно транслировали ее на весь материк. Смотреть на происходящее безумие в трезвом состоянии было нельзя. Мои люди бросились к бару и напились до невменяемого состояния. Репортеры, выполняя профессиональный долг, показывали испуганных беженцев, пытающихся покинуть обреченные города. Ангел Смерти стремительно приближался. Машины безжалостно давили пешеходов, врезались друг в друга, переворачивались и загорались. Никто не обращал внимания на раненых и умирающих. Каждый думал только о себе. Мимо истекающих кровью женщин, плачущих, просящих о помощи детей люди шли, не испытывая ни малейших угрызений совести. На лицах застыли страх и отчаяние.
И это лишь один из эпизодов ужасающего зрелища. Часть граждан, отбросив прочь моральные принципы, решила умереть в грехе. Прямо на улицах устраивались безудержные пьяные оргии. Унимийцы больше никого не стеснялись. Сотни обнаженных мужчин и женщин прелюбодействовали на глазах у остальных. Один из офицеров базы узнал среди потерявших стыд людей свою невесту. Бедняга застрелился в собственном кабинете. Надо отдать должное журналистам, они работали до конца. Мы видели, как в последние секунды перед взрывом несчастные выбрасывались из окон высотных зданий. Мои соотечественники предпочитали умереть раньше, чем огненная вспышка превратит их в пепел.
Немногие мужественно и достойно приняли удар судьбы. Мне отчетливо врезался в память высокий седовласый мужчина лет пятидесяти, стоящий посреди проспекта. Заложив руки на спину, он спокойно и невозмутимо ждал приближения смерти. Вот поведение, достойное уважения. Хотя признаюсь честно, я не знаю, как сам бы повел бы себя в подобной ситуации. В гроте базы, на окраине материка, нам ничего не угрожает.
Все кончено! Мы наблюдали по меньшей мере десять взрывов. Голографические камеры гасли одна за другой. После диких криков, плача и стонов наступила мертвая тишина. Пожалуй, это наиболее точное сравнение. Даже здесь, в глуби каменного плато, солдаты почувствовали многократное колебание почвы. Таскона содрогнулась от свершившегося злодейства. Тысячи городов, миллиарды людей исчезли в адском пламени. Их будто и не было никогда.
Через несколько секунд прекратилась подача электрической энергии, пришлось включить автономное питание. Его хватит на полгода, но это уже не имеет значение. Экраны голографов черны, как ночь. Они больше никогда не вспыхнут. Передающих станций просто не осталось. Мир, который мы так любили, ушел в небытие, бросив уцелевших людей на развилке времени. Наше одиночество ни с чем не сравнимо. Даже в пустыне путник надеется выйти к оазису или встретить караван. На что могут рассчитывать последние представители уничтоженной цивилизации? Среди офицеров разгорелись бурные споры. Как командир базы, я в них не участвовал. Не хочу навязывать свое мнение. Пусть каждый сделает выбор.
Через три дня после катастрофы в фарватер вошел сторожевик „В-117“. Матросы и солдаты радостно его приветствовали. Ведь это первые люди, появившиеся здесь после начала войны. Приятно осознавать, что ты не последний выживший человек на несчастной планете. Увиденное зрелище привело гарнизон в шоковое состояние. Оплавленные борта, поврежденные башни, экипаж похож на привидение. От корабля исходил сумасшедший радиоактивный фон. Потребовалась срочная и тщательная дезактивация. Работа хоть как-то отвлекла моих подчиненных от мрачных мыслей. Но ненадолго…
После того, как прибывшие моряки помылись, поменяли одежду и приняли изрядную дозу спиртного, они разговорились. Им невероятно повезло. Когда ядерные заряды обрушились на Униму, сторожевик находился между двумя городами. Световое излучение изрядно поджарило судно, три матроса погибли от ожогов. Затем подошла ударная волна. Она уже значительно ослабла и лишь швырнула корабль на отмель. Десять часов экипаж потратил, пытаясь выбраться в русло. В конце концов, их усилия увенчались успехом. Но главные испытания еще были впереди.
Судно подплыло к Чиндаго. Шестимиллионный город перестал существовать. Ровная, серая обожженная поверхность. Краса и гордость страны — церковь святого Крола, возвышавшаяся над равниной две тысячи лет, исчезла без следа. Впрочем, как и ее прихожане. Немногие уцелевшие бродили вдоль берега, однако, людей они мало напоминали. Безумные глаза, разорванная грязная одежда, глубокие гнойные раны. Некоторые ненастные имели ожоги более двадцати процентов кожи и умирали прямо на глазах у моряков. Еще страшнее оказались симптомы лучевой болезни. Бедняги истекали кровью. Она лилась из носа, ушей, рта, на теле появлялись гигантские гематомы. Часть экипажа не выдержала и лишилась рассудка.
Представить, что пережили матросы „В-117“ невозможно. Помочь несчастным воины были не в состоянии. Понимая опасность сложившегося положения, командир судна повел корабль на юг. Радиоактивное заражение превышало все разумные пределы. Скитальцы пытались найти надежное убежище и потому приплыли к нам. По пути они видели несколько сохранившихся деревень и поселков, но высаживаться не рискнули.
Слушать дальнейшие подробности кошмара от людей, находящихся на грани сумасшествия, я не стал. О том, что сейчас творится на Тасконе, легко догадаться и без лишних описаний. Цивилизации больше нет. Лидеры государств и их помощники, наверняка, спаслись. В распоряжении властителей всегда есть надежные укрытия. Однако, вряд ли они довольны и счастливы. Ведь управлять уже некем. Когда мерзавцы выберутся наружу, то увидят груды развалин и миллионы обезображенных трупов. Им самим придется добывать себе пропитание: копать землю, сажать зерно, бороться за урожай с природной стихией. И это единственное, чему я рад.
Пусть высокомерные надменные снобы, наконец, почувствуют на себе всю тяжесть физического труда. Мне ничуть не жаль богатых толстосумов. Мир слишком дорого заплатил за ошибки и беспомощность политиков. Я никогда не лебезил перед начальством, потому и торчу на богом забытой базе. И вот судьба дала мне шанс высказаться перед грядущими поколениями. Разве это не счастье? И какая разница, кто вы. Может быть тасконцы, может аланцы или маорцы, а может, существа с неведомых планет. Надо знать историю погибшей культуры и не повторять ее просчетов.
Вчера закончились споры о дальнейших действиях. Абсолютное большинство решило покинуть базу. Я не возражал и не препятствовал. Матросы
