Игорь Федорцов - Сталкер-югенд

− Давай! Давай! — позвал Деккер, перехватывая пистолет за ствол. Маленькая увесистая дубинка. Он еще побрыкается! Побрыкается!

Удар ногой и пистолет выбит из захвата. Показалось, отлетел вместе с пальцами. Он даже покосился — на месте ли?

Женщина, раскорячившись, присела над Деккером. Когтистая ладонь жестко сдавила его глотку. Вторая рука отведена назад. Четыре острых когтя подобны четырем стрелам, и готовы вонзиться ему в лицо. Он разглядел смертоносное оружие гоминид. Когти не росли, а заменяли последние фаланги. Причем, на указательном и безымянном в виде удлиненного конуса, на остальных − вертикально бритвенные.

Деккер захрипел, трудно втягивая воздух. В висках забарабанил кровоток. Чего она ждала? Чего добивалась? Почему медлила? Его взгляд оторвался от смертоносных когтей направленных в него. Она не красива. Женщина не может быть столь не красива, но это так. Даже неприятна. Шея коротка и в яремной ямке бешено пляшет пульс. Маленькие грудки с темными пуговками сосков возбужденно торчат. На животе мужские кубики пресса. Шесть! Целых шесть! Колени женщины разведены и Деккер видит её безволосый лобок. Вагина обильно слизеточит. Что там плел Вейнингер[22] о сексе и насилии?

Движение вперед и её лицо нос к носу с его. Он слышит хрипы её легких, вдыхает её выдохи. Остро, как никогда чувствует желание жить. Не от страха, от близости женщины.

Ее ненависть и его боль подчинилась инстинктам. Они были лучшими любовниками в мире. Они заслужили высший бал. Жаль только судия, наблюдавший за происходящим со стороны, поскромничал объявить оценку.

10

Половину дороги Паха отшагал, как положено, в хорошем маршевом темпе. Половину половины одолел с частыми остановками, истратив малый запас лекарства. Оставшееся расстояние, волочился из последних сил, скрипел зубами, задыхался от боли, падал и вставал. Держался на характере. Воли и упрямства ему не занимать. Чили потянув время сколько выдержала видеть мучения, использовала заначку.

− Не буду, − упирался Паха, выплевывая спасительное снадобье.

Хитрость удалась, когда она растворила горошину в воде и дала ему выпить. Помогло, но ненадолго. Заключительный переход, впять километров, девушка тащила Паху, оружие и рюкзаки. Ничего из имущества, он бросить не соглашался.

− Лучше меня, − шептал Паха горячими губами.

Осознавая что не дойдет, попробовал курнуть «дирижабль», но после первой затяжки, отказался.

− Раскисну.

Раскисать крайне не желательно. Совсем рядом перетявкивались шакалы, шныряли в высокой траве, перебегали дорогу. На привалах лезли мордами чуть ли не в рюкзаки. Чили отгоняла, да бестолку. Стрельнут, рука не подымалась. Угрожающих демонстраций вскидывания автомата они быстро перестали бояться. Чем заканчиваются подобные игры известно. Осторожные переходят к действиям, а пацифисты прибегают к оружию, но слишком поздно. Но до кровопролития не дошло. Наглецов устрожил грозный рык динго. Шакалы быстренько убрались.

Под мелким дождичком ковыляли в подъем. Вначале полого. Потом круче. Слева торчали колючие прутья малинника, куда не сунешься, справа овражек заросший лопухами — то же не лучший выбор и до вершины березняк с густым желтеющим подлеском.

Паха впал в полузабытье. С таким неподъемным багажом, преодолеть несчастные две сотни метров у Чили не хватит сил.

Девушка побрызгала Пахе в лицо водой. Он с опозданием очнулся.

− Иди…. одна, − просипел Паха. — Там живут. Скажешь, я прислал. Помогут…

Тяжело задышал. Сделал несколько судорожных глотаний. Из уголка рта потянулась кровавая слюна.

Чили испугалась. Не за себя, за Паху. Дурак (так и обозвала, без злости и гнева) собирался умирать, а её отсылал, чтобы не видела. Но возможно ли по-другому? Вдвоем они никак. А если, действительно одной смотаться? Быстро? Быстро-быстро? За помощью.

Девушка решительно поднялась. Свой рюкзак отложила в сторону, понягу подсунула Пахе под голову, взяла автомат. Ей он показался не легче Пахи. Прикинула, за сколько обернется. Двадцать минут? Полчаса? Полчаса не так уж много.

− А если никого нет? — тряхнула она Паху за плечо.

− Иди…, − простонал тот.

Чили сделала самое большее три шага и оглянулась. По наитию, по странному холодку, пробежавшему между лопаток, по некоему чувству обеспокоенности и близкой угрозы.

Динго стоял метрах в тридцати и смотрел. Как смотрят любопытные зеваки на занятное действо. А что дальше? Когда продолжение?

− Пошел! — махнула Чили на непрошенного гостя.

Пес не двинулся. Стриганул ушами, помотал мордой и сел в траву. Ждать. Чили помнила − динго живут стаями. Значит, скоро все компания пожалует.

Опасность почувствовал и Паха. Приподнялся, сфокусировался на псе.

− Дай, − потребовал он автомат, дернул затвор.

Динго прилег, только уши да нос торчали из густого овсяца.

− Иди, − поторопил Паха. — Управлюсь….

− Я быстро, − пообещала Чили, заглянув ему в лицо. Глаза провалились, щеки впали. Подбородок в крови. Он не успевал её отплевывать.

И снова как искра. Оставишь одного, он сдастся. Просто возьмет и сдастся. И «уйдет», немигающее уставившись в серое небо и облака, что кочуют из края в край.

− Паха, миленький, подымайся! Ты сможешь! Ты все-все сможешь, − отчаянно тормошила Чили парня.

Вместо ответа кровавые пузыри на губах.

− Мужик, ты или кто?

Лучше бы молчала. Паха попытался, слава богу, силенок не хватило, направить автоматный ствол себе в подбородок.

Нет, его нельзя оставлять. Чили подлезла Пахе подмышку, с натугой подняла.

− Держись.

Они шли вверх, они плелись вверх, они ползли вверх. Ближе к финалу восхождения, Чили тащила Паху по траве, как тащат большую тяжелую тряпичную куклу.

Динго трусил следом. Не приближаясь и не отставая. Он смотрел. Наблюдал, как человек спасает человека, рискуя пропасть сам. Получить пулю псина не опасалась.

За десять-пятнадцать метров до вершины, Чили выдохлась. Окончательно. Устало прислонилась к дереву и тяжело дышала, не в состоянии двигаться.

Пес сделал рывок вперед. Не атаковать, а подстегнуть. Напрасно. Она не встанет. Не подчинится ни воли, ни инстинкту, ни чему и ни кому. Она не сдалась. Она безмерно устала.

Динго повторил угрозу.

Чили забрала у Пахи автомат. Даже без сознания, он не выпускал оружие. Вцепился намертво.

Очевидно, лицо девушки выражало неподдельную решимость стрелять, пес встал в стойку, напружинился. По загривку перекатилась волна вздыбленной шерсти. Низко рыкнул.

− Если вы не против, я помогу, − раздалось над самым ухом у девушки.

От неожиданности Чили нажала курок. Автомат громыхнул, пугая тишину. Пуля с чмоком впилась в березу. Полетели листья и веточки.

− Выстрел не назвать удачным.

Девушка повернула голову. Невероятно толстый мужчина, одетый весьма легкомысленно. В простую цветастую рубашку с коротким рукавом, шорты до колен и шлепанцы из старых сандалий с обрезанными задниками.

− Мгебо, − спокоен мужчина. — Это мое имя.

− Я − Чили, он − Паха.

− С ним я знаком.

− Так он шел к вам? — с облегчением вздохнула Чили.

− Очевидно.

− Ему срочно нужна помощь. Ему плохо. У него кончилось лекарство, − кратко описала очевидность девушка.

− Не трудно определить насколько ему хреново.

С появлением Мгебо динго пропал. Чили даже и не заметила куда. Пятнистая рыжая шкура отлично сливалась с желтым увядающим подлеском.

− Позвольте, возьму ваши вещи.

− Лучше его.

− Извините, но как раз его придется тащить вам, − ответил Мгебо, все так же, улыбаясь. — А все остальное донесу я.

− Я…, − растерялась Чили.

− При всем желании я не могу этого сделать. А носилок у нас нет.

«Беременным нельзя утруждаться,» − недобро съязвила Чили о брюхатом.

Обидную мысль Мгебо угадал и прокомментировал.

− Физически не могу контактировать с людьми. Так что руку помощи протяну условно и относительно. Но вы справитесь. Иначе не добрались бы до сюда.

Мужчина забрал рюкзак, понягу и автомат. Положил перед Чили отломанную палку.

− Обопритесь.

− Да уж как-нибудь…, − отказалась Чили.

«Помошничек, называется. Шмотки подобрал, а человек пусть пропадает.».

Чего ей стоило дотащить Паху до жилища, сможет оценить только тот, кто хоть однажды попадал в подобную ситуацию. Не обошлось без слез, нецензурщины и обещаний оторвать голову. Как справилась? Злость. Злость на Мгебо и на Паху, раскисшего столь не своевременно.

Симпатичный домишко прятался в тень выспевших красавцев кедров. За ними виден уступ скального излома и водопад в шапке радуги. Обласкав камни, поток собирался в чистый пруд.

На веранде гостеприимно встречал плетеный столик с креслом-качалкой. Внутри дома: в кухне, гостиной, двух спальнях, бесхитростное убранство. Много самодельной мебели. Стульчиков, шкафчиков, полок, этажерок заполнить углы и пространство стен. Грубовато, но функционально.