Глубокий рейд. Новые - Борис Вячеславович Конофальский

— Там хорошая рыба, хочу Олега порадовать. Да и не так уж и далеко, заодно и дочь твою проведаю, — Аким не договаривает; вообще-то у него, помимо рыбалки с сыном и визита к дочери, там на хуторе есть и ещё пара дел.

— Мою дочь! — восклицает Настя, быстро одеваясь. — А свою не хочешь проведать?

И Саблин понимает её волнение.

— Успокойся ты, я же не в рейд иду, с сыном идём рыбу половить, может, и зятя возьмём, если пойдёт. А иду туда, потому что проходил через те места только что, там рыбы — руками можно ловить. Завтра ночью уже вернёмся обратно. Ты бы лучше собрала что-нибудь для Антонины.

Тут Настя успокаивается немного.

— А что собрать-то? У меня вот так и нет особо ничего. Сала пару кило? Муки?

— Сала, муки, тыквы вяленой, — говорит Аким, он уже знает, что прихватит для старшей дочери, которая беременна. И ещё он вспоминает: — Козинаки! Она их любит. Они там на сахаре, поди, экономят.

— Ладно, соберу чего-нибудь. А когда вы с Олегом собираетесь-то? — теперь жена уже думает, как сделать козинаки из тыквенных семечек, главное лакомство всей станичной детворы, чьи родители не очень богаты.

— Да как Олег вернётся, как соберёмся, так и пойдём, — отвечает Саблин.

— Вы хоть поешьте в дорогу, — говорит жена.

— Ну а то как? Поедим, конечно, а то ужинать будем уже у Антонины, — заверяет её Саблин.

— Ну, заводи — сказал Саблин сыну, когда снасти, топливо, вода и еда были уже уложены в лодку. — Давай ты первый поведёшь.

Олег волнуется. Наверно, ещё и потому, что сторож пришёл их провожать и теперь стоит и смотрит с причала на лодку сверху вниз. Но волновался парень зря. Он уже проверил масло в моторах, залил баки топливом под завязку. А чуть взялся за стартер, так моторы один за другим заурчали, выдав муть из-под винтов. Аким снимает швартов и машет деду Евгению: бывай, дедушка.

Лодка задним ходом медленно отваливает от причала. Олег развернул её и пошёл в главную протоку, что вела от станицы на север. Вообще-то им нужно было идти на восток, но Аким не поправляет сына. Пусть все видят, что они идут на север.

— Аким! — кричат ему с другого пирса рыбари. — А вы куда?

— На вечер, — кричит в ответ Саблин, оттягивая респиратор. — Стекляшку поглядеть.

— На омуты пойдёте?

— Там видно будет, — отвечает он. А потом и говорит Олегу: — Ты давай прибавляй потихонечку. А то мы так до утра тащиться будем.

— Бать? — кажется, сын смеётся.

— Ну? — откликается Саблин. Он любит эти минуты, когда лодка уходит из станицы в огромное болото. Как раз время покурить.

— А ты ведь никогда и никому не говоришь, куда уходишь.

— Я не говорю, — прапорщик закуривает, — а ты всегда говори, если спрашивают.

— Это почему? — интересуется сын.

— Потому что, — Саблин не хочет сейчас болтать, он с удовольствием курит свою недорогую сигаретку. Взял с собой новую пачку.

— Бать, а ты знаешь, как тебя в станице зовут? — продолжает сын.

— И как? — тут уже Акиму становится интересно.

— Один на болоте, — сообщает сын.

— Это кто же меня так зовёт? — продолжает интересоваться Саблин.

— Да ребята в школе, — отвечает Олег. — Ещё говорят, что ты бирюк, говорят, что ты вроде и в обществе, а вроде и сам по себе.

Саблин понимает, что мальчишки передают слова старших, он даже не злится на них и знает, что сын его парень крепкий, неуступчивый. Юрка, тот вообще был в школе известным драчуном. Тем не менее Аким спрашивает:

— И что, тебя задевают они?

— Нет, не задевают, — отвечает сын. — Говорят, что ты человек болотный. Леший, говорят. Так мне это ещё и нравится.

«Леший…».

Саблин усмехается. А потом и учит сына:

— Я никому не говорю, куда хожу, а вот ты — говори. Всегда говори.

— Это отчего так, бать?

— Это оттого, что если вдруг в болоте пропадёшь, чтобы станичные знали, где тебя искать, — поясняет прапорщик.

— Ну, это я и так знаю, — говорит Олег. — А почему ты не говоришь?

— Потому что я в болоте не пропаду, — отвечает отец и смеётся. — А где я рыбу добываю, так о том никому знать не нужно.

— Бать, ты точно — леший, — сын тоже посмеивается, ему, кажется, приятно, что другие люди в станице так говорят о его отце.

— Ладно, — Саблин встаёт и оглядывается. — Давай-ка бери на восток потихонечку. И прибавляй уже — не хочу долго по ночи идти.

На Антонов хутор они пришли уже в темноте. Олег давно передал управление лодкой отцу, но в кубрик не ушёл, дремал с двустволкой в руках на средней банке. Иногда оживал, когда где-то рядом слышался всплеск воды. А потом через рогоз стали пробиваться огни. Хутор. Огней на хуторе горело немного. Подошли Саблины тихонечко, прошли вдоль берега. На мостушках людей было мало, те, кто ходил на вечер, уже вернулись, а те, кто собирался на утро, ещё спали. У будки скупщика было несколько человек, и они с интересом наблюдали за чужаками. Аким и Олег поздоровались с хуторянами. И пошли к Антонине. Понесли гостинцы от матери. Целый мешок всякого вкусного. Ну а там им, конечно, были рады. И зятю Андрею пришлось бежать к соседям за водкой, чтобы встретить тестя и шурина. И Саблин был рад узнать, что у зятя дома нет выпивки. Хотя, по большому счёту, не очень-то нравился Акиму Андрей. И дом у него так себе, и