Капрал Серов: год 1757 - Иван Юрьевич Ланков

– Господин ундер-офицер, там иначе никак было, – вмешался в разговор Белкин. – Я, честно говоря, уже стрелять собирался. А Заноза вон, хитрее придумал. И казаков прогнал, и грех на душу брать не пришлось.

– Вот черти! – выругался Ефим. – Жора, а ты куда смотрел?

Я пожал плечами.

– При господине капитане толмачил. Там один офицер такой был – по-нашему ни слова не знает, все на французском. А господин Нелидов только по-немецки говорит. И подпоручик Чижевский тоже. Вот меня и позвали.

– М-да. Ну вот, тот разъезд своему атаману наябедничал, и теперь сюда целая сотня прет. И что прикажете делать?

– Рогатки ставить? – несмело спросил Сашка.

– Ага. Ты еще предложи Степана за пушкарями послать да картечью жахнуть, – хмуро сказал Белкин. – И всем сразу хорошо. Кто жив останется – пойдет в Эстляндию на каторгу. Слыхал, что архангелогородцы сказывали, как на той каторге живется? Они как раз по весне там каторжан охраняли.

– Разговорчики! – рыкнул Ефим. – Штыки примкнуть. Заноза, уйди с вала с глаз долой. Ты легконогий, так что давай, беги за господином капитаном.

А казаков и правда много. На глаз так не меньше пяти десятков. С пиками, с драгунскими карабинами… в общем, в полной боевой.

– Не, так дело не пойдет, – пробормотал Ефим.

Повернулся и махнул рукой в сторону барабанщика:

– Рогатки!

Барабанщик выдал дробь, десяток солдат тут же выскочили из-под навеса и побежали к аккуратно составленным в стороне рогаткам.

Командую:

– Проверить порох!

Ряд штыков колыхнулся, солдаты бросили свои мушкеты на сгиб локтя и защелкали полками.

Дорогу между валами спешно перегораживали длинными шипастыми рогатками.

Подъехавшие рассыпным строем казаки загалдели обидными словами.

– Что, пехоцкие, обделались? Да не боись, малышня, казак ребенка не обидит! Ну-ка давайте-ка дружно брысь отсюда, нынче переправу взрослые дяденьки охранять будут! А то у вас, не ровен час, какие-нибудь злыдни понтон сопрут – ой как мамка заругает!

Казаки дружно заржали, подначивая друг друга. Расстояние небольшое. Метров десять от вала до выстроившихся в неровный ряд всадников.

Дразнятся, заразы.

И, честно говоря, меня зацепило. Что-то накатило такое…

Цежу сквозь зубы:

– Товсь!

Ровный ряд солдат в красном пришел в движение, мушкеты вскинуты к плечу и над валом сверкнули штыки. Дружно щелкнули курки, поставленные на полувзвод.

Казаки при виде этого рассмеялись пуще прежнего. Прям ухохатываются, смотри-ка.

Ох, как пальцы-то чешутся. Чуть-чуть потянуть спусковой крючок, и вон та похабная улыбка…

– Отставить! – громыхнул зычный голос капитана Нелидова.

Он стоял посередине дороги, прямо между двух рогаток. За ним маячил Семенов с развернутым знаменем, молодой Чижевский и барабанщик.

Красные ряды колыхнулись, и люди с видимой неохотой поставили мушкеты к ноге.

Казаки, что удивительно, тоже смолкли. Ну да, Нелидов – он такой. Как гаркнет – так даже вороны каркать перестают, не то что свора казаков.

Капитан сделал пару шагов в сторону конных. Один, без оружия. Ни пистолета, ни шпаги, только на лице играет зловещая улыбка.

– Эй, скоморохи! Вы адресом не ошиблись? Ярмарка там, в Митаве! – и махнул рукой куда-то на север, им за спины.

Из строя казаков выехал вперед один. Суровый мужчина, на вид лет тридцать, почти ровесник нашему Нелидову. И лицо такое же. Обветренное, пропитое, злое.

– Ты, значит, здесь за старшего? – спросил он капитана.

– Ну я. А ты кто таков будешь?

– Сотник донского казачьего полка Левкович. Слышал про такой?

– Донской полк? Нет, любезный. Не слышал. Там, на том берегу – чугуевские да калмыки. Серьезные люди, мы с ними крепко сдружились. А вас я в первый раз вижу. Моя фамилия, кстати – Нелидов. Слыхал, небось?

Сотник пожал плечами.

– Ну, будем знакомы. Ты вот что, Нелидов. Поговорить бы.

Капитан скептически глянул снизу вверх на конного сотника и хмыкнул.

– Поговорить? Это хорошо, это правильно. Давай, любезный, поговорим.

Нелидов стянул перчатки, бросил их в дорожную пыль и принялся расстегивать пуговицы камзола.

Казачий сотник удивленно оглянулся на своих казаков и снова уставился на Нелидова.

– Уверен, пехоцкий?

Капитан уже скинул камзол и остался в одной нательной рубахе.

– Ты говорить хотел? Так иди сюда, поговорим. Ну?

Казаки загалдели все хором, но на этот раз преобладали не насмешки, а удивление и азарт.

У меня вдруг заныла скула. Тихо шепчу:

– Ефим! А что делать, если капитан проиграет?

Крестный с досадой скрипнул зубами.

– Уходить, конечно же. Будем выполнять казацкую команду «брысь»! – и грубо чертыхнулся.

Левкович спрыгнул с коня и одним движением стянул с себя синюю расшитую рубаху, оставшись с голым торсом. Я стиснул кулаки. Кажется, наш капитан сильно ошибся. Сотник-то не из тюфяков. Вон, мышцы какие. Прямо как канаты. И жилистый при этом. Двигается плавно, как хищный зверь.

Казаки одобрительно загудели.

– Жребий! – крикнул сотник.

Рядом тут же образовался щупленький седой казачок, блеснула крупная серебряная монета.

– Я орел, так как из линейных, – спокойно сказал Нелидов.

Сотник пожал плечами. Мол, орел так орел. Монета крутанулась в воздухе и полетела в дорожную пыль.

– Решка.

Нелидов спокойно выпрямился и заложил руки за спину.

Что ж за невезуха-то. Похоже, нам сегодня с позором убираться. Сотник-то явно не из слабых, так еще и первый удар за ним.

Казаки загудели с азартом, в предвкушении. Ни дать ни взять стадион перед пробитием пенальти.

Левкович быстрыми движениями размял плечи, покрутил головой, замахнулся… удар!

Строй казаков взорвался радостными криками. Капитан Нелидов сложился пополам и зашатался. Маленький шажок в сторону, еще один… Нет! Нет! Стой, родной, стой! Кажется, это шептала сейчас вся наша рота, беспорядочно столпившаяся на валах и за рогатками.

Устоял.

Выпрямился.

Только по губе стекает тоненькая струйка крови. В наших рядах прокатился вздох облегчения, у казаков – сдержанное одобрение.

Нелидов медленно развел руки. Левая едва заметно подрагивает.

– Теперь я.

Сотник выпрямился и заложил руки за спину.

Да не, тут без вариантов. После такой плюхи капитан вряд ли сможет нормально вложиться в удар.

Движение плечом, смазанное движение и… – сотник кубарем покатился по дороге.

Наши ряды накрыло воплями восторга.

– Го-о-ол! – ору вместе со всеми как сумасшедший.

Моща! Жаль, Семен Петрович не видел. Вот это да!

То, что сделал Нелидов – это даже не удар. Это… Да он попросту смахнул сотника, как пушинку!

Мы скачем от восторга на валу, кто-то даже принялся обниматься и бросать в воздух треуголки. Казаки в гробовом молчании разворачивают коней и медленно уезжают. Седой казачок попытался помочь упавшему сотнику, но тот отбил в сторону его руку. Оперся локтями на землю, подтянул колени… Встал. Шатается, но стоит. Седой казачок подвел к нему коня. Сотник уцепился