Путь Хранителя. Том 4 - Роман Саваровский

собственного тела. И из-за ее наличия я чувствовал себя слегка неуютно.

Я привык видеть все энергетические потоки в мире. Знать куда больше, чем знают и видят другие. У меня не возникало особых проблем с тонкими сложными техниками.

А идеально контролировать и чувствовать каждую частичку своего тела старый садист научил, когда мне было десять. Это основа основ. Без идеального самоконтроля не стать даже Архимагом, я уже не говорю об Гении, чьи высокоуровневые техники применять без этой способности просто опасно.

— Нет. Но можешь не переживать, вернуть обратно связь с ним куда сложнее.

— А если захочу?

— В этом есть смысл? — удивился Коновницын, — если ты решишь-таки вернуться в свой мир, то без угнетателя раздробленное сознание прошлого Марка само вернется обратно. А если же решишь остаться, то ты действительно хочешь своими руками ограничить свою силу?

Концовку фразы боярин завершал куда решительнее, чем начало. Я и так прекрасно понял, что боярин это сделал в первую очередь ради себя самого.

— Если верну связь, то не смогу стать Абсолютом, поэтому ты мне не позволишь это сделать, — усмехнулся я, осознав истину, которую давно знал Коновницын, — а если после этого?

— Сможешь. Для Абсолюта нет ничего невозможного.

По едва заметно изменившемуся тону я догадался, что Коновницын недоговаривает. Ему выгодно, чтобы я этого не делал. Вполне очевидно, есть точка невозврата. Чем дольше связь останется разорванной, тем меньше шансов ее восстановить.

Я и сам не до конца понимал почему меня это так волнует, и в этом Коновницын был абсолютно прав. На самом деле, боярин был прав во всем что сказал относительно моих желаний. Коновницын понимал меня куда лучше, чем я сам был способен и мне ничего не остается, кроме как принять этот факт.

В этом аспекте бессмертный боярин тоже впереди.

Развивать эту тему дальше не было никакого смысла, особенно в условиях ограниченного времени.

— Как тебе удалось повлиять на сны Кати? — перевел я тему, не сводя пристального взгляда с боярина, — зачем тебе это?

Если я что-то и успел узнать о загадочном Коновницыне наверняка, так это то, что бессмертный ублюдок совершенно ничего не делает просто так. Буквально каждое слово, мысль и действие Коновницына направлено на достижение собственной цели становления Абсолютом.

— Я не знаю, Марк, — с показными нотками извинения в голосе ответил Коновницын.

— Я тебе не верю, боярин, — нахмурился я, краем глаза заметив, как вздрогнула и любопытно вытянулась ближе младшая Богданова после моего вопроса.

— Придется поверить, — развел руки боярин, — Я действительно понятия не имею как он это сделал. Ни одна из техник в моем арсенале не способна повлиять на одаренного в другом мире. Максимум на что я способен, это установить хрупкую связь с самим собой.

— Хочешь сказать Коновницын из моего мира за двенадцать лет стал настолько сильнее тебя? — не сдавался я.

— Получается так, — неожиданно сдался боярин и, хитро сощурившись, издевательски добавил, — видимо дело в том, что в твоем мире рядом со мной настоящий Абсолют.

— Тем сильнее тебе нужен я, — не повелся я на провокацию.

Потоки даже не шелохнулись и в голове сохранялась кристальная ясность. Ощущение вернувшейся силы пьянило так сильно, что руки чесались проверить их в бою. Каждая частичка моего тела поддавалась и охотно реагировала на мою волю.

В таком состоянии я взаимодействовать с Аномалией я еще не пробовал и это нужно срочно исправить, тем более учитывая новую информацию, полученную от боярина. Только вот находился я сейчас в тысяче километров от лесов Карелии и дела в боярской Москве нас ждали не менее важные.

Глава 30

— Ты действительно мне нужен, — не стал отрицать боярин, — и, в знак доброй воли, я даю тебе слово, что Катя сегодня не пострадает.

— Какая щедрость, — скривился я.

— Вообще-то я здесь, — подала недовольный голос младшая Богданова.

До этого момента тихо сидящая Катя жадно вслушивалась в наш разговор. Ранее недоступная ей информация лилась непрерывным потоком, и младшая Богданова кайфовала от этого.

Впервые в жизни она была находилась в центре событий и обошла в этом сестру и мать. Недостижимое ранее чувство собственной значимости с головой окутало Катю и подпитывало ее витающую в воздухе силу розовой ведьмы.

Лишь последние наши слова о младшей Богдановой как об обузе не способной себя, переменили ее настроение и заставили вмешаться и всем своим видом показать свое недовольство.

— Ты не так поняла, дитя, — куда более доброжелательным, чем при разговоре со мной голосом проговорил Коновницын, — я не буду тебя нянчить и оберегать. Я лишь не дам тебе умереть, если ты вдруг переоценила свои силы и не справишься.

— Я справлюсь, — прошипела разозлившаяся не на шутку из-за такого отношения Катя.

Ее розовые потоки окрепли еще сильнее прежнего. Непоколебимая решимость и природное упрямство сплелись воедино и щедро напитывали ее боевой поток. Младшая Богданова, очевидно, и сама не осознавала, что уже непроизвольно применила около десяти персональных техник розовой ведьмы.

Чтобы Конь из моего мира не показывал Кате во снах и как бы он это не делал, эффект был на лицо. С каждой секундой младшая Богданова из этого мира все больше становилась похожа на розовую ведьму, которую я знаю.

И чтобы ни говорила про свою дочь Василиса и какие бы риски для жизни Кати не несло это преображение, я был в восторге от происходящего.

Моя эгоистичная натура ничуть не изменилась, сколько бы прошлый Марк изнутри ни пытался повлиять на меня и ни пытался заставить строить из себя рыцаря на белом коне.

Возвращение моей розовой ведьмы для меня куда важнее безопасности местной Кати Богдановой.

Полагаю, Конь из моего мира это прекрасно знал.

— Если сомневаешься, дитя, можешь остаться в машине… — с легкой насмешкой в голосе продолжил боярин, но осекся под обретшим яркий розовый окрас пугающим взглядом Екатерины Богдановой.

— Я справлюсь, — с подавляющей все вокруг уверенностью в голосе повторила Катя и Коновницын, удовлетворенный ответом, перевел