Олег Синицын - Битва за смерть

Они остановились.

— Нужно быстрее спуститься с этого столба, — произнес старшина. — Я чувствую себя, словно ежик, который взобрался на дуб. Одно неловкое движение — и полечу вниз.

— Поторопитесь, — сказал Ермолаев.

Семен ускорил шаг, отчего его товарищам пришлось бежать. Но не успели они сделать и полвитка вокруг колонны, как каменные ступени вздрогнули от удара.

— Бежим! — воскликнул Калинин.

Они понеслись вниз по спиральной лестнице так быстро, что только ступени мелькали под ногами. Подобная спешка увеличивала риск сорваться в пропасть, но стоит ли думать об этом, когда колонна вибрирует и сотрясается, угрожая еще большей катастрофой?

Бегущий впереди старшина задел локтем стену, и в лицо Калинину брызнул песок. Алексей вовремя прикрыл ладонью глаза. Он не придал значения этому эпизоду. Но даже если бы он привлек к этому внимание своих товарищей, что бы это изменило?

Через десяток метров вскрикнул Ермолаев. Алексей обернулся к нему.

Сержант испуганно жался к стене, а перед ним в лестнице зияла дыра.

— Что?

— Ступенька провалилась, когда я наступил на нее, — произнес Иван. — Лестница размякла, будто глина в воде.

— Надо спешить, — сказал Калинин.

Ермолаев кивнул.

Он перепрыгнул через провал, и они бросились догонять старшину, который ушел далеко вперед. Калинин и сам почувствовал, что каменные ступени под ногами утратили твердость: они стали похожи на рафинад, размоченный горячим чаем. При каждом шаге поверхность продавливалась, а из-под подошв летел песок.

Обогнув поворот, Калинин обнаружил застрявшего посреди лестницы старшину, правая нога которого увязла в размякших камнях. Затормозить Алексей не успел. Он хотел избежать столкновения, но вместо этого налетел на Семена.

Ступени раскрошились под молодым лейтенантом. И Калинин опрокинулся в пропасть…

Он с трудом помнил, что происходило дальше. Кажется, он упал на следующий виток размякшей лестницы, в которую Алексей провалился по пояс. Задержался он здесь недолго. С колонной творилось нечто странное, она дряхлела и осыпалась на глазах. Поэтому целый пролет длиной в десяток ступеней обрушился вместе с молодым лейтенантом.

Он падал. Затем, зацепившись, висел над бездной и глядел на вершину колонны, которая обращалась в песок и сходила вниз тяжелыми лавинами. Затем снова падал и кувыркался, буравил пальцами стену, пытаясь зацепиться. В памяти не осталось отчетливых воспоминаний о головокружительном падении. Алексей помнил только приглушенный свет, тучи песка и отчаянно стучащее сердце.

Всё смешалось. Волны швыряли лейтенанта из стороны в сторону. Мощные лапы обхватывали, переворачивали и стискивали тело. Калинин попытался вздохнуть, но вместо воздуха набрал в рот холодную сыпучую массу. В какой-то момент показалось, что гигантский вал накроет его несколькими тоннами песка, но мощным потоком Калинина выбросило на поверхность.

Он закашлялся, лежа на животе и выплевывая набившийся в горло песок. Несколько раз жадно вдохнул после этого и лишь затем огляделся.

Циклопическая колонна исчезла. Вместо нее взгляду предстало бескрайнее поле. Будто Алексей неведомым образом очутился в пустыне, над барханами которой повис плотный туман. Он всё-таки спустился на дно пропасти, но ценой сумасшедшего падения. Алексей не желал еще раз повторить подобный трюк.

Он встал, снова долго кашлял и только после этого закричал:

— Семен!! Ваня-я!!

Ответа не было, как не было и эха. С трудом пробираясь по вязкому песку, он принялся искать товарищей. Панические мысли о том, что он остался один, одолевали его и не позволяли сосредоточиться на поиске. Поэтому Алексей старался отогнать их, но с каждым пройденным метром всё больше отчаивался.

Болотного цвета гранатная сумка торчала из песка, подобно одинокому камню. Точно такая же висела на плече Алексея. Отчаяние мгновенно испарилось, уступив место надежде — такой волнующей, что от нее захватило дух.

Калинин упал на колени и спешно принялся разрывать песок. Вслед за сумкой показалась неподвижная рука, и он стал копать быстрее.

Лицо Семена Владимировича казалось мертвым. Калинин вытащил старшину и торопливо принялся делать искусственное дыхание, которому его обучали давным-давно. В школе. Кажется, сто лет назад.

Наконец старшина закашлялся. Калинин помог ему сесть.

— Живой! — радостно произнес Алексей, обнимая старшину. Тот заключил лейтенанта в железные объятия.

— Почему это с нами происходит? — с болью в голосе вопрошал он.

— Не знаю. Но нужно идти дальше. Нужно найти Ермолаева.

Семен кивнул.

Около часа они блуждали в поисках сибиряка, но не обнаружили никаких следов. Обессиленный Калинин опустился на песок. Семен остался на ногах, пристально глядя на лейтенанта.

Он не хотел обсуждать происшедшее и вообще говорить о чем-то. Калинин подумал о том, что Ермолаев не первый, кого они потеряли в этом страшном походе к Черноскальной высоте.

— Надо идти. — Калинин поднялся. — У нас есть приказ.

— Ротный, — вдруг произнес старшина, заглянув в его глаза. — Ты наш ротный, Алексей!

— Рота погибла…

— Это неважно. Ты остаешься ротным тех мертвых солдат. Командиром потерянной роты. Настоящим! И во имя погибших мы должны дойти до конца. — Старшина увлек его за собой. — Пойдем, командир! У нас есть приказ. Или ты забыл?

ГЛАВА 9

Пески под ногами, в которые обратилась колонна-лестница, сменились каменными плитами. Их поверхность густо покрывали мелкие надписи на кириллице, которых было настолько много, что Калинин даже не пытался их прочесть. Вокруг по-прежнему стоял туман, преображавший окружающий мир в черно-белое кино. В этой серой пелене было видно ни стен, ни свода. Только бесконечная череда плит.

Снова раздался плеск воды — более громкий и явственный. Калинин прибавил шагу, стремясь отыскать источник, и неожиданно обнаружил, что идет один.

Он резко обернулся. Сердце тревожно забилось. Что произошло на этот раз?

Семен остался метрах в десяти позади него. Отрешенным взглядом он уставился куда-то вниз, на одну из плит, которые вместе составляли бескрайнее поле.

— Что случилось? — спросил Алексей, вернувшись.

Старшина не промолвил ни слова и не поднял головы, а лишь сделал шаг назад, уходя с плиты.

И рухнул на колени.

Алексей было кинулся к нему, но замер как вкопанный.

Квадратный камень перед Семеном светился изнутри и стал полупрозрачным, точно лед.

И под ним открылись человеческие лица.

Калинин припал к плите.

— Господи боже! — произнес старшина. Сквозь затуманенный слой на них смотрели сгинувшие в снегах красноармейцы.

— Рогачев… — пробормотал Алексей, узнав оружейника, который изготовил для него пулю «дум-дум». Он узнал разведчиков, командира второго взвода Калугина, который исчез еще при первой атаке сугробных кротов.

— Ваня, — глухо пробормотал старшина. Из глубины выплыло лицо Ермолаева. — Ты уже здесь.

Губы Ермолаева двигались. Сибиряк пытался что-то передать им, но сквозь прозрачную толщу плиты не проникало ни звука. А тем временем рядом появилось другое лицо.

— Приходько, — прошептал Алексей, невольно дотронувшись до плиты.

Прямой взгляд Николая был грустным, полным какого-то сожаления. Калинин с болью смотрел на украинца. С новой силой вспыхнуло чувство вины за то, что он не успел спасти солдата.

— Смотри, — сказал Семен, указывая на новое лицо.

Зайнулов.

Взгляд политрука был суровым. Михаил Ахметович как бы пытался что-то сказать. Короткое рыдание вырвалось из груди Алексея.

Калинин ударил ладонями по плите, затем попытался подцепить ее пальцами за края, но плита была плотно подогнана к соседней. Настолько плотно, что даже щель заросла. В отчаянии Алексей схватился за гранатную сумку.

— Нет, командир! — Старшина оттащил его в сторону. — Они мертвы, понимаешь? Все мертвы!

Разум вернулся к Алексею. Он перестал вырываться из крепких объятий старшины, и тот отпустил молодого лейтенанта.

Калинин опустился на колени.

— Здесь написаны их имена, — произнес он, указывая на крохотные буквы на поверхности плиты. — Ты прав. Это надгробный камень.

Он окинул взглядом остальные плиты, составляющие гигантское и, вероятно, бесконечное поле. Такое же бесконечное, как сама жизнь.

— Здесь под каждой плитой умершие, — прошептал он. — Это место их упокоения.

Они вновь посмотрели на солдат, которые протягивали руки и бескровными пальцами касались плиты изнутри. Они гладили ее и царапали, словно надеялись выбраться. Алексей чувствовал, как тяжело ему оторвать взгляд от знакомых лиц.

— На мертвых нельзя долго смотреть, — прозвучал рядом голос.

Калинин со старшиной подняли головы и отпрянули назад. Ни рассыпающиеся колонны, ни мертвые сослуживцы — ничто на белом свете не могло их так напугать и привести в трепетный ужас, как маленькая девочка в бантах и голубом платье, незаметно возникшая около них.