Кирилл Клён - Команда бесстрашных бойцов

– Даня! Данька, ты, живой!

– Нет, привидение. Отстань! Обниматься будем, когда дело сделаем. Давай, рассказывай, что за муха тебя укусила.

Гвоздь рассказал.

– Повезло тебе. Покажи ногу.

– Да сейчас уже не болит. И ходить я могу, да… Не стоит обращать внимания.

– Покажи ногу.

– Зачем, Даня?

– Ногу, мать твою!

Ботинок едва удалось снять. Генерал помял ступню Гвоздя, отыскивая переломы и спрашивая то и дело: «Здесь болит? А здесь?» А когда отпустил ногу, удрученно огласил вывод:

– Вечно ты вляпаешься, баклан. Скорее всего, переломов нет, вывихов тоже нет, зато растяжение поганенькое, а опухло все так, что с ботинком мы прямо здесь расстанемся.

– То есть как расстанемся?

– А так.

Даня забинтовал ногу мастера, жестко фиксируя пальцы. Затем он безжалостно срезал подошву с драгоценного ботинка из настоящей кожи, купленного за такое количество соляры, о котором, ради собственного психического здоровья, лучше бы не вспоминать, сходил за ремешками к трупам гоблинов, нарезал необходимое и сотворил нечто вроде сандалии. Еще он принес секиру – штатное оружие гоблинской солдатни.

– Носи, старик. А эта штуковина сойдет за костыль.

– Как ты меня нашел? Сколько я тут валяюсь?

Генерал почесал лоб:

– На тебе маячок. Совсем маленький. А сколько времени прошло, я не знаю, Гвоздь, – я ведь сам в отключке провалялся до едрени фени. Хорошо еще, когда зелье твое обессилело, я уже из сферы… ну той, которая на шестьсот сорок метров, вышел. Брякнулся с копыт, лежу, сил нет подняться… Времени, веришь, совсем не чуял. Отходняк у зелья тяжелый: мышца каменеет, а соображалка деревенеет.

– А… ракеты? Где ракеты, Даня?

– Целы. Верней, цела-то одна, вторую я кокнул неудачно, когда с копыт валился. Лучше б ее не трогать, не ровен час рванет прямо над ухом.

– Без двух мы…

– …еще повоюем, старик, – перебил его Даня. – Где сейчас Гость, я не знаю. И узнавать не хочется. Гоблинам хана всем, и князю гоблинскому тоже хана. А вот истребитель магов – тварь живучая. И хоть подпортил его малеха Гость, да и заряд уж в нем не тот, вместо ракеты, думаю, сработает.

– Что, жив?

– Да при последнем издыхании, Гвоздь. Самое то. Трепыхаться не будет.

Мастер замолчал, обдумывая Данину идею.

– Должно быть, я чего-то не понимаю.

– Старик, по ходу дела я тебе все объясню…

Глава девятая

ОСАДА

– Да, блин, они проезжали тут несколько часов назад. Взяли проводника и упендрили.

Княгиня Елизавета очень нравилась Тэйки, очень не нравилась Кате, ну а Немо ее не видел, поскольку его оставили в тягаче. На всякий случай.

– Значит, и мы за ними отправимся…

Глядя на эту двоицу, княгиня гадала: кто из них принадлежит генералу Дане? Наверное, та, что помоложе… Хорошо бы с ней подраться, отходить по заднице, какого беса она смотрит так нагло? Но нельзя, нельзя. Да, наверное, именно она греется от генерала. Но от второй исходит ощущение покоя и силы, хотя и стара она, конечно, до жути стара. Или обе? Такой мощный… – она вспомнила немногословного парня в зеленой выцветшей рубахе, совершавшего рейд не из-за добычи и не от озорства, а ради дела, – его на всех хватит. И был с ним еще какой-то… дохлячок.

«Наверное, обе», – наконец уверилась она. И ответила Кате:

– Ничего у вас не выйдет. Вы, бабы, чудом сюда проскочили, и дорога назад уже заперта. А дорога, по которой ушел ваш Даня, обратно же перекрыта вчистую.

– Кто же ее перекрыл?

– Вампирские шаманы. Ловушек понарыли, амулеты развесили, знают о вас, ждут вас, ажно слюнки роняют.

Тэйки влезла в их разговор:

– Да упыри, вошье подматрасное, чуть кирпичей посоображалистее, из оружия у них дубины, да камни, чего их бояться? Не гоблины же.

– Шаманы Тэйки, шаманы, – тихо подсказала ей Катя.

– А?

Тогда ей объяснила княгиня:

– Один шаман такой же тупой, как один простой упырь. Два шамана в полтора раза умнее. Четыре шамана будут почти вдвое умнее. А их там десятки. Типа этот… парламент, – пришло ей на ум словечко, недавно оброненное супругом, – упыри ведь как? Упыри думают строем.

Подумав, она припомнила второе словечко, сказанное Философом про то же самое:

– У них, вампиров-то, домкратия.

– Ё-о… – смутилась Тэйки, услышав незнакомое ругательство.

Катя уточнила:

– А у нас имеется тяжелое оружие, Елизавета, в том числе огнемет, правда хватит его в лучшем случае на полминуты непрерывного боя. И у нас есть боец, которого никакой домкрат… то есть шаман… не заморочит.

Княгиня задумалась.

– Шанс имеется. Только поторопитесь. Мы ждем ихнего штурма, блин, если не прямо сейчас, так через десять минут.

Хозяйка замка не просила помощи. Она не привыкла полагаться на кого-либо, кроме себя и своей команды. У людей есть дело. Желают рискнуть – так сами себе хозяева… Княгине даже в голову не пришло, что неплохо бы выставить на стены три лишних ствола.

– До свидания, Елизавета. Живи дольше сегодня.

– Живите и вы…

– Пойдем, Тэйки.

И Тэйки представила себе, как она сказала бы этой бабе-крепышу, здоровячке, мол, княгиня ты? Я бы тоже хотела стать княгиней. И та бы ответила: «Непростая это работенка». То есть не всякая сопля с такой работенкой справится, а сопля, передо мной вытянувшаяся во весь рост, подавно не справится. Тогда Тэйки встала бы руки в боки и пояснила, что некоторые могут сидение на очке тоже считать непростой работенкой, или, скажем, протирание штанов – так непросто до дыр дело довести… А потом княгиня ответила бы еще горше и приветливее. И кончилось бы хорошей дракой. Померились бы силой, выяснили бы, кто тут кому в княгини годится. Или нет… нет… Княгиня – другой человек. Она не станет драться с бойцом из чужой команды, ведь ей нужно оставаться целой и невредимой для защиты замка, для защиты малышни. Она просто откажет. Тут ее хоть сто раз трусихой назови, а все равно не отступится от своего. Но какой же тогда дурой будет выглядеть сама Тэйки? Редкой дурой. Можно сказать, уникальной дурехой. Мысль о драке несколько потускнела. Год назад у Тэйки и сомнения не возникло бы, а сейчас… сейчас что-то меняется. Она подошла к Елизавете вплотную и сказала неожиданно для самой себя:

– Тяжко тебе приходится, сестра?

Княгиня опустила веки, лишь этим показав: да, бывает очень худо. Тэйки сжала ей локоть, отпустила и пошла к «Бобру». Все. Сделать ничего нельзя. Каждому свой груз.

Катя уже залезала в тягач, как вдруг над замком полыхнул вой сирены.

– Началось, мля, – мрачно произнесла княгиня.

Тогда Тэйки схватила Катю за полу куртки и крикнула:

– Мадам, не надо бы нам уходить… Свои же, люди!

Та села на броню и затравленно огляделась. Не успели. Или есть еще шанс?

– Немо, мы можем пройти через их заслоны? Ты должен знать, Немо!

И он ответил, нимало не сомневаясь:

– Можем, Катя. Это совсем просто. Потом будет сложнее.

А Тэйки упрямо говорила:

– Разворачивай, Катя, разворачивай, разворачивай!

Она колебалась. Кому они сейчас больше нужны? Да, к замку подступает враг, но как знать, не убивает ли генерала и мастера проклятая Прялка прямо сейчас? Как поступить? Что сделать?

Катя закрыла лицо руками. Секунды уплывали. Елизаветина команда всходила на стены, клацая затворами и подгоняя снаряжение, а она все никак не могла решить: уехать или остаться?

– Мадам! Даня бы помог ребятам. Верно!

Катя представила себе генерала, его лицо, его губы, его голос, знакомый до мельчайшей интонации. Он сказал бы: «Есть работа…»

– Эй! – крикнула Катя княгине, уже стоявшей на стене. – Отворяй ворота!

– Спасибо! – откликнулась та.

Воротина медленно поползла в сторону, открывая проезд во двор замка.

– Ты молодец, Катька, – завопила Тэйки, – какая же ты у нас молодец!

«Бобер» медленно вкатился внутрь. Кате захотелось сказать что-нибудь важное, соответственно моменту, но в голове образовалась совершенная пустота.

– Выходим! – просто скомандовала она.

…Тэйки не любила работать со стрелковым оружием. Умела, лучше многих умела, но ей претил бой, когда нельзя увидеть врага вблизи, понять, кого ты убиваешь и что будет, если не сумеешь убить. Ей нравился ближний бой, скорый, отчаянный, беспощадный.

А со стены она едва различала неприятеля. «Гронинген» в ее руках трижды издавал грозный рык, но Тэйки уверена была лишь в одном попадании. Упыри предпочитали без лишней надобности не показываться на открытом пространстве. Копили силы. Вернее, собрание шаманов решило копить силы, а безмозглая масса просто повиновалась их воле.

Первая атака была разведывательной, ненастоящей. Несколько вампирских семей метнулись к стенам крепости, потеряли трех или четырех своих и быстро отступили. Чем они собирались драться? Дубинами? Булыжниками? В лучшем случае камнями, пущенными из пращей… Шаманы наблюдали издалека: сколько человек обороняет замок, не дадут ли защитники слабинку в самом начале?