Из стали и соломы - Эрика Айви Роджерс

– Он не сказал нам всего, но и не лгал, – возразила Шарлотта. – Мика может быть единственным настоящим другом Артюса. Логично, что он будет проявлять осторожность.

Уорт поскреб щетину. Улицы вокруг были заполнены прохожими, пока они пробирались к Пуант-де-Жют.

– Знаю, – сказал он. – Мы тоже не можем позволить себе слепо доверять людям. Пока давай сосредоточимся на том, чтобы очистить город от призраков, как велела кардинал. Если это поможет Артюсу – хорошо. Но если это из-за дурмана ему мерещится всякое…

– Тогда исчезновение призраков никак не повлияет на его состояние.

Уорт согласно пробурчал.

– Но это выиграет нам время, – сказал он. – Мы упокоим старые кости, и если кардинал верна своему слову, она вернет нам сердца Стражей.

– А если нет?

Они обошли торговца, который нес ящик с корнеплодами. Мужчина запнулся, и Уорт поддержал его ящик и помог ему восстановить равновесие. Когда мужчина встретился взглядом со Стражем, его рот приоткрылся от удивления.

– Спасибо, Пастор.

– Не стоит благодарности, – ответил Уорт и похлопал мужчину по плечу. – Любой поступил бы так же.

Шарлотта и ее Страж вновь тронулись в путь по улицам столицы, и вслед им неслись шепотки.

– Если кардинал не сдержит слово, – сказал Уорт, – мы не просто разрушим ее фундамент. Мы разнесем его на части и раскидаем по всем двенадцати кругам преисподней, в которую она верит.

23. Шарлотта

Прошло несколько дней со встречи с принцем, и Шарлотта ощущала усталость не только в теле, но и в душе. Когда она не занималась с Сен-Клер, они с Уортом обыскивали склепы Олд-Пуанта. Им удалось добиться лишь незначительных успехов, но гвардия кардинала всегда находилась поблизости и, без сомнения, докладывала кардиналу об отсутствии прогресса. Простые жители города тоже наблюдали за Шарлоттой и ее Стражем, но порой надежда на их лицах сменялась настороженностью.

Над городом повисло напряжение, но в глубинах Олд-Пуанта стояла странная тишина. Шарлотта не могла расслабиться, потому что неразбавленное отчаяние призраков расшатало ее нервы. Призраки казались тонкими – настолько изнуренными, что у нее даже не получалось как следует их почувствовать, прежде чем они исчезали. Шарлотте пришлось признать, что в те дни, когда им не удавалось ничего найти, она испытывала облегчение. По крайней мере, тогда их вылазки не заканчивались тем, что Шарлотта валялась на земле, крича от душевной боли, пока Уорт сражался с тьмой, а затем в одиночку завершал упокоение.

После их последнего похода в склепы Шарлотта направилась в свою комнату, чтобы смыть с волос грязь Олд-Пуанта и надеть чистый жилет. Пусть их с Уортом временно помиловали, существование Поля и Рене все еще было секретом, а Сен-Клер следовало оставаться вне поля зрения гвардии. Уорт и Шарлотта приходили и уходили через Отель, но безопасность, обеспеченная наличием катакомб и секретных комнат в доме Петраса, позволяла им всем спать крепче.

Шарлотта вскарабкалась по лестнице и мягко прижала пальцы к мочке уха, на котором болталась сережка кардинала – постоянное напоминание о том, что мимолетное спокойствие, которым они наслаждались сейчас, могли забрать у них в любое мгновение. Тяжелые шаги эхом разнеслись по воздуху позади Шарлотты, когда ее догнал Поль.

– Уорт хочет, чтобы ты пошла со мной этим вечером.

– Мы с ним должны были вернуться обратно в склепы, – ответила она.

Поль дернул мощным плечом.

– У тебя есть время умыться, – сказал Лавина, проигнорировав ее возражения. – Прошу, воспользуйся шансом. От тебя несет Олд-Пуантом.

Шарлотта намылила руки и лицо любимым цитрусовым мылом и накинула чистый жилет. Спустившись, она обнаружила Уорта в гостиной. Он сидел над стопкой старых книг и свитков, нацепив на нос древние очки. Когда они не занимались поисками призраков в склепах, Страж Шарлотты просматривал записи Петраса в надежде отыскать причину, по которой мужчина решился оспорить указ. Нечто заставило Петраса переступить черту, вдоль которой он так осторожно ходил все эти годы, и толкнуло к измене.

Совсем недавно они нашли очередную стопку бумаг среди вещей капитана в его кабинете. Возможно, Уорт решил сегодня вечером остаться дома и заняться их изучением.

– Нашел что-то полезное? – спросила Шарлотта.

– Пока не могу сказать, – отозвался Страж. – Старые письма не содержательны, а в книгах одна бессмыслица. – Он поднял тонкий томик. – Это относительно новая книга по истории, но она лишена большинства деталей и переработана так, чтобы ее могли читать дети. Мне постоянно попадается легенда об аббатстве Святого Стюарда, но почему – непонятно.

– Эта легенда мне незнакома.

– Неудивительно. Это малоизвестная история о бойне, которая произошла около двадцати лет назад в аббатстве Безмолвных Богов. Местные монахини были убиты самым ужасающим образом.

Уорт положил книгу на стол и стянул очки, чтобы потереть глаза.

– Я посижу тут еще час, а потом вернусь в склепы.

– Без меня? – удивилась Шарлотта. – Я думала…

– Ты все еще учишься, – напомнил Уорт. Усталость волнами скатывалась с него, как обычно аромат лаванды. – Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты пошла с Полем и Рене.

Рене появился в дверном проеме, ведущем на кухню. При нем не было оружия, кроме разве что мешков, которые он взвалил на плечи. Аромат лекарственных трав тронул Шарлотту, заставив вспомнить о Марте.

– Оставь свой клинок, chère, – сказал Рене. – Он тебе не понадобится.

Шарлотта со вздохом прислонила рапиру к камину. Затем она, Поль и Рене облачились в плащи и вошли в катакомбы, оставив Уорта в одиночестве копаться в старых бумагах. Глаза Шарлотты пощипывало от усталости и непролитых слез. Возможно, Уорт действительно лучше справится с призраками в одиночестве. Шарлотта сделает все, что в ее силах, вместе с другими членами Ордена и будет молиться Старому Богу, чтобы не провалить и это задание.

Когда они пробирались по улицам столицы, Шарлотта старалась поспевать за остальными, при этом не забывая подражать Рене, который ловко и бесшумно двигался вперед, не привлекая лишнего внимания. В этот раз Шарлотта не позволит застать себя врасплох и не потеряется в переулках. Когда они пересекли Пуант-де-Фуар и вошли в Пуант-де-ла-Таверн, она обратила внимание на местоположение дворцовых шпилей, едва видневшихся на севере.

Таверны можно было найти в любом районе города – даже в Пуант-дю-Претр, где обитали священники, – но именно в Пуант-де-ла-Таверн слетались все желающие выпить. Поль вел Шарлотту и Рене по боковым улицам, погруженным во тьму, пока они не добрались до заднего входа в заведение, которое явно ведало лучшие дни. Вывеска над дверью гласила: «Плывущая утка». Она потускнела от старости и нерадивости хозяев, но Шарлотта заметила крохотную голубую птичку, нарисованную в центре буквы П.

Шарлотта дотронулась до локтя Рене и указала на рисунок:

– Что это такое?

Рене ответил шепотом:

– Это символ Сломленной Птицы. Это сообщество появилось несколько лет назад, чтобы помогать людям. Они содержат постоялые дворы и таверны, где делятся едой и дают приют тем, кто в этом нуждается.

– Я думала, кардинал заботится о бедняках… – удивилась Шарлотта. – И поэтому они ее так любят.

Рене улыбнулся, но глаза его оставались печальными.

– Она заботится о своих людях, – сказал он. – О раскаявшихся грешниках. О праведниках. Остальные, по ее мнению, могут просить помощи у собственных богов.

Шарлотта изучающе взглянула на символ.

– По крайней мере, кто-то им помогает.

– Да, – поморщившись, согласился Рене. – Пускай даже сборище революционеров, которых ничто не обрадует больше свержения монархии.

Поль постучал, и дверь таверны со скрипом отворилась. Лавина завел их внутрь, и Шарлотта заморгала, когда внезапно ей в глаза ударил яркий свет пламени в камине на кухне. Поль оказался в объятиях бойкой, коренастой женщины с темно-коричневой кожей и короткими волосами, тронутыми сединой.

– Добро пожаловать, друг, – прошептала она, и приятная мелодичность в голосе выдала в ней уроженку Южных островов.

Она заключила Рене в столь же любящие объятия, а затем повернулась к Шарлотте, и в ее глазах вспыхнуло озорство.

– Лаванда, – сказала она и оглядела Шарлотту с головы до пят, словно верила, что Уорт прячется у нее в кармане. – Скажи своему напарнику, что он задолжал Мише визит.

Женщина направилась к лестнице, не оставив им выбора, кроме как следовать за ней.

Рене грустно улыбнулся Шарлотте.

– Это Миша представила меня Петрасу, –