Олимпиец. Том V - Артур Осколков

гвардейца опустилась тяжелая рука Марка Аврелия. Вояка неодобрительно сморщился и попытался вырваться, но Римлянин держал крепко. И улыбался при этом так… дружелюбно.

— Мой племянник раскаивается в своих преступлениях, — душевно пояснил Марк, наклоняя свою громадную тушу, — сантиметров на тридцать выше гвардейцы — так чтобы их глаза оказались на одном уровне. — И решил сам сдаться властям. Так что обращайся к нему с уважением… Капитан.

Офицеру явно хотелось послать Римлянина куда подальше, или еще лучше, врезать со всей силы, но инстинкт самосохранения вовремя его остановил. Спорить с сильными мира сего глупое занятие. Я подумал и добавил: «Чаще всего».

— Эй, как тебя там! Долго еще ждать? — озлобленный офицер гаркнул так, что бедный охранник аж подскочил на месте.

— Н-н-нет. Все готово. Можно начинать.

— Слышал это, уро… Архонт. Твое время пришло. А ну шевелись!

Последнюю фразу он снабдил мощным толчком в спину. Под нервными взглядами гвардейцев, побелевшими пальцами сжимавших оружие в руках, и бесстрастным Марка Аврелия, меня проводили в скоромную комнату пять на пять. Высокий потолок, белоснежный алтарь с окровавленной тушей и одинокая статуя Афины-Воительницы у стены. Все говорило, что я оказался в храме.

— Адриан Гордиан Лекс, Архонт Дома Лекс. Ты остаешься на милость богов, и пусть они рассудят твою судьбу, — заунывно пропел ритуальную фразу охранник, только чтобы поспешно захлопнуть тяжелую железную дверь.

Я остался один.

— Милость богов? Поскорее бы…, — пробормотал я, усаживаясь на полу поудобнее. Никогда не знаешь, когда боги ответит на зов. Иногда мгновенно, иногда заключенным приходилось ждать неделями. Все же случаи, когда у «белых» блокировали способности невероятно редки, в самой Яме дай бог наберется сто заключенных на всю Империю. Властители Олимпа не любят, когда смертные беспокоят их по пустякам, поэтому наказание Ритуалом оставляли для самых опасных «белых» и только в случаях исключительных нарушений. Убийство члена Императорской семьи в список, неудивительно, входило.

Впрочем, как я думал, долго мне ждать не пришлось. Одна за другой по белоснежной статуи богини побежали трещины, а спокойные пустые глаза быстро наливались цветом плавленого золота. Еще пара секунд и… Крак! С раскатистым треском статуя медленно сошла с постамента, стряхивая с себя каменные крошки и разминая конечности.

— Афина Паллада, — Я поднялся на ноги и уважительно, как того требуют правила, склонил голову перед покровительницей Дома Лекс. — Видеть тебя большая честь.

Каменная рука богини молнией рванула вперед и ухватила меня за горло, я даже пикнуть не успел. Подержав в воздухе пару секунд, Афина с силой приложила меня о стену, все еще не разжимая каменных пальцев на горле.

— Тах… вот… как… проходит Ритуал, — с иронией прохрипел я, дрыгая ногами в воздухе. Я мог вырваться, отбросить богиню назад, но зачем? Все же не каждый день самая терпеливая из богинь теряет контроль.

Секунда. Вторая. Третья. Я быстро начинал жалеть о своем решении, как вдруг…

— Неблагодарный щенок, — Афина разжала пальцы и, не спуская с меня взгляда, отступила на шаг назад. — Зачем ты это устроил?

— Я так понимаю… Боги не в восторге. Кха-кха, — с трудом пробормотал я, кашляя от боли в горле. — Не фанаты Кроноса?

— Замолкни.

Каменное лицо Афины не отражало никаких эмоций, но я буквально чувствовал, как на меня волнами накатывает гнев.

— Половина Олимпа желает твоей смерти, Адриан. Но ты будешь жить. Пока что.

— Какая роскошь, — я даже не пытался скрыть в голосе сарказм, надеясь спровоцировать богиню во второй раз. — Спасибо, что заступилась, партнерша.

Глаза Афины ярко сверкнули. Статуя снова придвинулась вплотную, только чтобы… мягко? Да мягко — насколько это возможно для камня, конечно — даже ласково потрепала меня по голове.

— Я вижу тебя насквозь, смертный. Ты считаешь, что ты Главный Герой? Что для меня ты незаменим, а из-за отца никто не сможет тебя тронуть? Я ожидала от тебя большего. А ты всего лишь испорченный властью сопляк.

— Беру лучшее у богов, — криво усмехнулся я, отчего глаза статуи сжались в две щелки.

— Адриан, ты мне нравишься, — вкрадчиво произнесла Афина. — Но у меня есть другие чемпионы. Знай. Свое. Место. Ты запасная фигура в моих планах, и главную роль уже отыграл. Перестань приносить пользу, и я отправлю твою душу обратно в Пустоту. Да. Откуда достала. Мы поняли друг друга?

Я мысленно кивнул. Ну наконец-то, что-то более реальное. А то от этих ласковых улыбок, мутных фраз о будущем и предложений сотрудничества меня уже начинало тошнить. Угрозы — «Я тебя породил, я тебя и убью» мне как-то ближе. Плюс, подтверждает мою гипотезу, о том, как я оказался в этом мире.

Как там? Все дороги ведут в Рим… Ой, к Афине.

— Повторю еще раз, — ледяной тон богини не оставлял сомнений, что это мой последний шанс. — Тифон не твоя забота. В отличии от благополучия Дома Лекс, о чем ты, похоже, уже забыл.

— Совсем наоборот. Иначе, чтобы я делал в этом богом забытом месте. Да… прости, что не сказал сразу. Скрытность, все дела. Ты должна понять.

Каменные брови богини разгладились. На ее белоснежном лице даже показалась некое подобие улыбки, пусть и угадываемое с большим трудом.

— Вот оно что? Что ж… — Статуя помедлила. — Ты хотел узнать о моих планах, Адриан? Они просты. Я желаю видеть Империю Эллинов сильной и независимой нацией. Местом развития и прогресса, во главе сильным лидером из моего Дома, который смог бы вести страну вперед. Разве это плохая мечта?

Я промолчал. Но, похоже, моего ответа и не требовалась. Статуя прошествовала обратно на постамент, только чтобы с последним гулким щелчком застыть на месте. Золотой свет затопил помещение, на мгновение меня ослепив, но тут же схлынул. Я бросил последний взгляд на каменную статую и, тихо ругнувшись, обеими руками схватился за горевшую шею. Больно блин, но оно того стоило.

В голове одно за другим проносились чужие воспоминания. Пока меня душили, я успел «Перемоткой Памяти» отыскать встречу каменной Афины и Гордиана, но, увы, только фрагментами. Не хватило времени. Зато теперь я точно знал сразу три вещи. Что моей отец все еще владеет Символом. Что его безумие лишь показное — хотя догадаться об этом было несложно. И что Афина велела своему прошлому протеже оставаться в тюрьме, пока не настанет нужный момент. Что за нужный момент, я