Владимир Лошаченко - Наставники

— Спасибо, сподобился на старости лет стать подпоручиком.

Наставники счастливо заржали.

— Дети, как есть дети.

Петр Степанович слегка откашлялся и слащаво-умильным тоном выдал:

— Мы тут посоветовались с Иваном Степановичем и решили, что наилучший вариант в сложивших обстоятельствах для нашего многострадального народа является восстановление Великой Российской империи.

Сашке отчего-то захотелось выйти из машины прямо сейчас — на ходу.

Учитель как ни в чем не бывало продолжал.

— Поскольку у нашего президента через два года кончается срок, необходимо заранее подготовить кандидатуру на пост императора. Может, я где-то неправильно выразился, но, надеюсь, суть ты уловил.

— Интересненько, кого вы собрались сделать императором?

Глянув на хитрые и довольные физиономии Предтеч, страшное подозрение зародилось в его груди. Мастер и Учитель, весело скалясь, утвердительно покивали головами.

— Да вы совсем обалдели, фиг вам. У меня жена молодая и вообще — нет и нет.

Сашка демонстративно отвернулся к боковому окну.

— Наградил же Господь родственничками, не соскучишься.

Наставники, видимо, желая подбодрить, выдали перл в своей клоунской манере:

— Не журись, Саша, императором работать тяжело только первые тридцать лет, а потом привыкнешь.

— Га-га-га.

— У, заразы.

Сашка поразился размаху организации встречи — у ворот его дома их встретил туш духового оркестра и большая толпа гостей, бросавшая в воздух живые цветы. В глазах рябило от вспышек фотоаппаратов, невесть откуда взявшиеся корреспонденты, протягивая микрофоны, засыпали Пожарского вопросами. Раздался писк возмущенных журналисток, к джипу пробивалась с аппаратурой сплоченная группа телевидения.

Среди гостей Сашка увидел бывших одноклассников и ребят из обеих спецгрупп ГРУ.

Оглянулся на Наставников — те синхронно ему подмигнули. Когда они только успели притащить столько народа? Самое интересное, среди встречающих оказался представитель президента по Западной Сибири г. Неустроев.

Мастер шепнул Сашке на ухо:

— Ты главный герой, журналистская братия в курсе, нас не приплетай. Напусти туману, детали опусти и никаких координат и привязок к местности, давай князь.

Пишущая братия теребила с полчаса, хорошо, парни со старой службы помогли отбиться. Отстали лишь после обещания созвать послезавтра пресс-конференцию в Доме политпросвещения.

Свой участок Сашка не узнал — появились изящные фонари на аллеях, открытое пространство участка заставлено столами под разноцветными тентами, возле них застыли официанты в белых смокингах. Между деревьями − разноцветные ленты и мишура. В центре участка волшебным образом возник компактный фонтан, подсвечиваемый разноцветными прожекторами.

Родные наконец смогли обнять Сашу — жена, тетушка, Лань повисли на нем, теребили, целовали. Пожарский, ошалевший от столь бурной встречи, искал виновников глазами, но Наставники благоразумно замаскировались среди насаждений.

Сидя в шезлонгах среди малины и попивая холодный шампусик, они преувеличенно громко поздравляли друг друга в умении организовать все на должном уровне. После третьей бутылки Иван Степанович вдруг резонно заметил:

— А чего мы собственно тогда сидим здесь, как партизаны? По-моему, Петр, ты боишься показаться на глаза Саше, тебя он должен обматерить за весь ажиотаж. Я, между прочим, предупреждал.

Учитель вскинулся:

— Ну какой ты гад, мы же вместе утвердили план встречи, да что с тобой говорить — двурушник и беспринципный человек.

— Что? — взревел Мастер.

— Ладно, ладно. — Учитель примеряюще поднял руки. — Оба виноваты, немного переборщили.

Постановили: помочь Саше, чем можно, хотя оба считали, что все правильно сделали. Страна да и не только должна знать своего героя, тем более Наставники на полном серьезе видели князя Александра Пожарского, российским императором.

Сашу тем временем отвлек господин Неустроев, попросивший пять минут приватного разговора. Прошли в дом. Аккуратно положив рюкзачок в прихожей, Пожарский пригласил представителя президента в зал.

Расположившись за журнальным столиком, он, наконец, мог получше разглядеть собеседника. Артем Борисович Неустроев, худощавый мужчина с военной выправкой, лет пятидесяти, производил приятное впечатление. Оказалось, бывший генерал вышел на пенсию по ранению.

— Александр Иванович, не буду ходить вокруг да около, я здесь по приказу президента. Вы сами понимаете, что власть должна адекватно отреагировать на ваш уникальный подвиг — спасти человечество в целом пока никому не удавалось. Извините, но у меня есть полномочия, и поэтому большая просьба не для прессы, разумеется, а для узкого круга лиц, не могли бы вы представить какие-нибудь доказательства вашей причастности к уничтожению этой проклятой планеты.

Сашка озадаченно похлопал глазами и, помня предупреждение Мастера, прикинув кой чего к носу, выскочил из кресла. Забрав продолговатый сверток из рюкзака, вернулся в зал.

Развернув холстину, сунул в руки Неустроеву рукоять меча Святогора.

— Вот вещественное доказательство — это ключ, с его помощью, я добрался до межпланетного корабля и сумел отправить его на перехват Нибиру.

— Э-э, но позвольте, разве это меч, Александр Иванович?

— Ах, да, извините.

Сашка взял рукоять и произвел нехитрую манипуляции — с тихим шипением вылез клинок.

— Рубит все, но к делу его боевые качества не имеют отношения.

Артем Борисович смотрел во все глаза на артефакт и даже пытался потрогать лезвие.

— Не трогайте, а не то останьтесь без пальцев.

− С вашего разрешения, — Неустроев вытащил из кармана фотоаппарат и сделал несколько снимков.

— Александр Иванович, рад знакомству, засим разрешите откланяться.

— Как же так? Праздник только начинается, а вы уезжаете, — расстроился Сашка.

— Простите, но меня ждет президент с достоверной информацией. — Вскорости, полагаю, встретимся в Кремле.

Сашка пожал плечами:

— Мне-то что там делать?

Неустроев разулыбался:

— Награды получать, герой вы наш, скромный.

Пожарский, протестующе замахал руками.

— Давайте лучше выпьем на посошок.

Достал из бара бутылку «Хеннесси», разлил по бокалам. Выпили, хорошо пошел.

Столичный гость откланялся и исчез, объявилась Людочка. Надув губки, заявила:

— Саша, люди, ждут, пойдем быстрей.

Сашка не стал вдаваться в дискуссию, схватил в охапку свое ненаглядное сокровище и утащил в спальню. Людочка, понятное дело, не возражала.

За окнами спальни музицировал оркестр, тамада произносил зажигательные тосты, бухали фейерверки, а гости почему-то кричали:

— Ура!

Но молодоженам, дорвавшимся друг до друга, все остальное было по фигу.

Появившиеся через час они скромно сели за первый попавшийся стол и застыли в обнимку. Никто из присутствующих не решился потревожить парочку, хотя причины были довольно серьезные. Нина Юрьевна покормила двух ненормальных влюбленных и отправила их в дом, заявив, что гости прекрасно обойдутся без них — завтра наговорятся.

Сашка нашел в себе силы и пошел поприветствовать одноклассников и сослуживцев.

Народ понимающе скалился, хлопал Сашку по спине, один Вано оставался с перекошено-сердитой мордой.

— Беда у меня, Засада, завтра поговорим.

Сашка не узнавал весельчака Вано, что там такого у него могло приключится, непонятно.

Небольшая группа одноклассников окружила его: Ветров с невестой, Юрка Шепелев с Ниной Хромченко, Вовка Качанов с женой и еще пара человек, Людочки Тихоновой не наблюдалось. Как его просветили, она стала вконец столичной дамой, вышла замуж и в родной город носа не показывает.

Сашка выпил с ребятами фужер шампанского, предупредил, что все ночуют у него, извинился очередной раз и исчез вместе с Людочкой.

Тетушка перекрестила в спину их обоих и заметила вылезшую из кустов парочку. Братцы напоминали двух нашкодивших котов, щурившихся и помаргивающих от яркого солнца.

— Ага, объявились, голубчики! В глаза смотреть, кому сказала!

— Ну, что ты, Ниночка, право, неловко перед гостями, — заблеял Петр Семенович.

Глянувший на него с презрением Мастер, осведомился:

— В чем дело, Нина Юрьевна?

— Вы еще у меня спрашиваете, — вызверилась на них тетушка. — За кого я вышла замуж, Господи?! Палачи и садисты, — она обличающее ткнула в парочку пальцем. — Натравили на бедного мальчика свору журналистов, а теперь прикидываются невинными овечками.

— Я здесь ни при чем, это все он, — Мастер кивнул на опешившего Учителя.

Тот от такой бессовестной провокации потерял дар речи, а Иван Степанович благоразумно исчез, оставив Петра Степановича одного перед грозными тетушкиными очами.