Алексей Бобл - Пуля-Квант

Перехватило дыхание. Перед глазами проносились звездочки, взмывали в небо и таяли. Я лежал, выставив руки перед собой, сжимая несуществующий руль, и жадно ловил воздух ртом.

Затрещали выстрелы. Я подхватил пулемет с груди, перевернулся.

— Подъем, Лабус!

Мимо, сильно хромая на правую ногу, проковылял Курортник. Винтовка в левой руке, правой держится за бедро.

Выстрелы звучали все чаще.

В мапупу вас всех! Сам вызвался вести и чуть не уг­робил нас обоих…

В горле запершило. Кашляя, я поднялся на четве­реньки.

— Быстрей, Лабус! Транспорт восстанови, — ско­мандовал на ходу Курортник.

Рядом выл двигателем перевернутый квадроцикл. Он опирался на руль и крылья задних колес, ручку газа за­клинило, прижав к земле, колеса бешено вращались. Я быстро подполз, просунул кисть между топливным ба­ком и рулевой вилкой; на ощупь отыскав тумблер, вы­ключил зажигание.

Двигатель смолк, но колеса по инерции еще крути­лись. Я взялся за руль одной рукой, другой случайно коснулся движка, отдернул — горячий. Ухватил заля­панную грязью подножку и перевернул машину. Скрип­нули амортизаторы — угробим боевого коня, точно уг­робим. Перебросив рычаг скоростей на нейтралку, я вдавил кнопку стартера. Квадроцикл мелко завибриро­вал, полившийся из трубы натужный рокот перекрыл звуки выстрелов. Глушитель от удара где-то треснул.

Взгромоздившись на сиденье, я окинул взглядом рав­нину.

Вот она, Лабус, настоящая мапупа! Такой ты не виды­вал еще в своей жизни и вряд ли когда-нибудь увидишь.

С холма на лагерь бежали мутанты. Волна, лавина темных тел. Их не остановишь пулеметами, тут нужны огнеметы, а лучше — установки залпового огня. Уви­дев эту картину, я непроизвольно выкрутил газ. Рев дви­гателя отрезвил. По шлему стукнули, я обернулся — сзади стояли трое: Леха, Григорович и…

— Лаборант! — невольно воскликнул я, подавшись к нему.

Пацан отшатнулся. Костюм как новенький, личико бледное, без паутины порезов, в глазах страх. Нет, это совсем другой Кирилл, не наш. Это Кирилл из прошло­го, тьфу, настоящего — этого настоящего…

— Вези к установке! — крикнул Курортник и бро­сил в корзину за сидушкой рюкзак. Прихватил ремеш­ками, дернул. — Не вывалится! Я так доковыляю! — Он помог ученым забраться на сиденье и дважды хлоп­нул меня по плечу.

Разворачиваясь, я еще раз окинул взглядом равнину. Буро-черная лавина почти достигла линии ограждения, когда в небо по периметру лагеря взметнулась стена огня.

Глава 21

ВЫБРОС

Справился Карп, подорвал мины. Огненное море за­лило окрестности. Рыжие языки лизали небо и лес, сливались в адской пляске.

Мелькание вспышек, треск выстрелов, дым, гарь и пепел — голова шла кругом. Я крепче сжал руль. Со­сновая роща быстро приближалась. Григорович обхва­тил меня так, что сперло дыхание. Ревел двигатель сквозь пробитый глушитель. За дымом и деревьями смутно виднелись очертания установки, над ограждени­ем маячила вышка, откуда вел огонь пулеметчик. Чт он стреляет, я определил не по звуку, а по желты вспышкам-звездочкам на срезе пламегасителя. Каза­лось, что площадка с козырьком парит в воздухе над гу­стым слоем дыма, нарушая все законы физики.

Вспышка, воздух на мгновение уплотнился, от удар­ной волны зазвенело в ушах, вышку сожрало пламя. Над ухом вскрикнул Григорович — он тоже видел.

Я порулил к траншее, где должны были находитьс военсталы из отряда Отмеля. Из леса напротив веером вылетели трассера. Странное ощущение: выстрелов не слышишь, а пули — вот они. Проносятся, как светляч­ки, рядом. Впиваются в деревья, рикошетом срывают­ся в сторону, вздымают комья земли, уносятся в небо.

По бедру будто крапивой приложили, я стиснул зубы — смотреть некогда. Глушак чихнул, двигатель неожиданно смолк, мы покатились по инерции. Я попытался запустить движок, лихорадочно вдавливая кнопку большим пальцем. До спасительной траншеи было метров десять, когда пу­леметная очередь, подбивая дерн, чертя пунктир на земле, рванулась в нашу сторону. Со звоном разлетелись фары дзенькнул двигатель, из бензобака плеснуло струйкам топливо. Резкий запах бензина ударил в нос. Щеку обожг ло, и тут же что-то врезалось в шлем, меня выбросило из седла. Я взмахнул руками, как циркач перед выступлени­ем, заорал и шмякнулся на землю.

Нет, Лабус, тебе определенно пора на пенсию. Эт не твоя война. Только приказ Отмеля выполнить, а там…

Я лихорадочно шарил рукой в поисках пулемета. Пе­ред глазами плавали круги. Пальцы нащупали ремень, я подтянул к себе оружие и стал подниматься. Ноги пло­хо слушались. Может быть, действительно вокруг слишком много дыма, а может, это мне не удается сфо­кусировать взгляд…

— Кирилл! Серега! — прохрипел я.

— Тут!

Я обернулся на голос. Зрение все-таки вернулось. Здорово меня приложило.

— Лежать!

Задние колеса квадроцикла торчали из траншеи, один ремешок крепления лопнул, и рюкзак сполз на седло из сетки за сиденьем.

— Ползком за мной, в траншею. — И я пополз, бы­стро загребая локтями.

Очутившись в траншее, выпрямился. Следом по стенке съехали ученые. Я надавил на плечо Григорови­чу, прижимая к стене, он замотал головой — глаза круг­лые, очумелые.

— И ты сиди! — приказал я Кириллу. — Спокойно, Серега! Запустить установку сможешь?

— А?

— Установку запустишь?! Григорович кивнул:

— Нужно в модуль как-то попасть, там компьютеры…

— Сгорела твоя матбаза!

— Тогда принудительный пуск. — Он собрался, на­морщил лоб, выражение растерянности покинуло ли­цо. — Вмонтировать ГСК в схему — минута. Зарядить «пулю» и повернуть рубильник. Дизель запустить толь­ко, напряжение подать…

Рядом раздалась отборная брань, тут же беспорядоч ная стрельба заглушила крик. Я вскинул оружие. В со седней траншее сцепились Крот и монолитовец. Сквоз дыру в ограждении, стреляя на ходу, проскочили еще два сектанта. Я вдавил спусковой крючок, пули опрокинули одного. Второй нырнул за дерево, я развернулся — тре­тий монолитовец душил Крота. Сектант замахнулся но жом, и я выстрелил. Пуля пробила висок, башка уби того дернулась и пропала за краем траншеи. Следо надрывно кашляя, исчез Крот.

Я спрятался за бруствер. Вовремя — над голово свистнули пули.

— Крот! Один за деревом на десять часов! Военстал прохрипел:

— Понял…

Пригнувшись, я побежал в дальний конец траншеи Если Крот отвлечет монолитовца, я выскочу сбоку и.. Близко бухнула граната, в соседней траншее раздало короткий истошный вопль. Со стороны ограждения до неслась частая стрельба.

— Крот? Нет ответа.

— Крот!!!

Я выглянул, подняв пулемет над головой, и дал длин­ную очередь наобум.

В такой ситуации невозможно определить количест во нападающих. Главное — сбить темп наступления. За ставить остановиться, отвлечь на себя.

Впереди мелькнули иссиня-черные комбинезоны Сколько их там уже — пять или шесть?.. Крупная фи гура спрыгнула в соседнюю траншею.

Привалившись спиной к стенке, я вынул гранату из подсумка. Всё, Крот убит, это он орал. Нет у меня больше помощника, монолитовцы смяли рубеж оборо­ны перед четырнадцатой. Молчала «зушка» в капони­ре. В лагере хаос, связи нет, отдельные военсталы де­рутся с сектантами по траншеям — теперь каждый сам за себя.

Я сорвал кольцо и бросил гранату по высокой навес­ной траектории. Сразу достал вторую — и повторил. Выщелкнув пустой магазин, зарядил последний короб с лентой на сотку. Оторвался от стенки и побежал к жав­шимся друг к другу Григоровичу и Кириллу.

Бабахнули один за другим взрывы.

Сграбастав Григоровича за шиворот, я стал быстро объяснять:

— Я прикрою, патронов хватит на две… три мину­ты. Сколько точно нужно времени на запуск твоей шар­манки?

Он, сглотнув, ответил:

— Две минуты. Но помощь ассистента нужна.

Я глянул на Кирилла. Нет, это точно другой. Тот Ки­рилл, которого я знал, справился бы. А этот…

— Делай работу, ни о чем не думай, главное, запус­ти свою шарманку. Сможешь?

— Но…

В наушнике зашипело, пару секунд звучал обрывок доклада из сектора «А». Связь есть! Следом раздался громкий голос Курортника:

— Лабус, я здесь.

Прямо над нами возник Леха, он трижды выстрелил и съехал в траншею, зацепив ногой Кирилла за плечо. Тот охнул, отпрянул. Леха присел рядом.

— Ну, Лабус, тебя только одного на задания посы­лать…

Глаза его блестели, на миг показалось, что в н притаилось безумие, но это просто белки контрастиро­вали с черным от копоти лицом. Очки Курортник где-то потерял.

От капонира с ЗУ-23 долетела стрельба.

— Это Пригоршня, — скалясь, сказал Курорт ник. — И Химик.

Он сел, прижавшись спиной к бетонной стенке, вы­ставил оружие, готовый в любой момент вскочить и вы стрелить.