Семь Нагибов на версту часть 5 - Тимур Машуков

раз он полетел дальше и выше. Да я учитель года!!! С высокомерием посмотрел на Ромиэль, потому как я лучше и вообще. Она смотрела с возмущением — блин, да что опять не так⁈

— Надоели, — махнул я рукой, собираясь вернуться на площадь и продолжить дегустацию. Походил, переварил, двигаемся дальше. Еще столько всего не попробовано.

— Стоять! — наглый ангел появился передо мной и ткнул в меня пальцем.

А у меня рефлекс и лапки. Его вой смешался с возмущением проходящих мимо разумных. Ну да, я совсем не эстетично ему сломал тот самый палец. Вот не люблю, когда в меня тыкают. И когда мне тыкают тоже.

Старательно обойдя валяющееся на земле тело, я продолжил путь, стараясь сделать вид, что Ромиэль, старательно семенящая рядом, вообще не со мной. Вот чего привязалась-то? А может, клин клином вышибить? Ну, типа снять какую-нибудь девушку, тогда эта на меня люто обидится и отстанет. Мысль показалась мне интересной, к тому же спать одному скучно.

Я просканировал взглядом толпу и сразу выделил парочку очень перспективных целей, стоявших как раз там, откуда я собирался начать новый гастромарафон. А раз у нас вкусы в еде совпадают, значит, и в остальном, возможно, тоже.

Но Ромиэль была кем угодно, но только не дурой. Внезапно вцепившись в мою руку, она стала строить устрашающие с ее точки зрения гримасы любой, кто могла на меня посмотреть. Эх, а завтра уже к столбам выдвигаться. Или можно послезавтра — как пойдет…

Так мы и ходили — я ел, иногда пил. Последнее было бесполезным занятием, потому как я не пьянел. Вот совсем. Это печалило, но открывало хорошие перспективы. Правда, виду не показывал, и вот спустя еще пару часов я решил, что достаточно нагулялся, да и изображать пьяного надоело. Поэтому направился домой. Пешком. В сопровождении Ромиэль, которая никак не хотела понимать ни намеков, ни угроз, да вообще ничего. Просто вцепилась в меня и не отпускала.

Я даже попытался повести себя по-хамски, схватив типа случайно ее за задницу. Однако это было воспринято вполне благосклонно, и я тут же сдал назад. Ну его к черту, подобные эксперименты. Однако далеко ушлепать у меня не получилось.

Добравшись до конца площади, я заметил занимательную картину — демонический стол. Ну как, стол — типа кухня на выезде. Пара столиков, одинокая девушка с миленькими рожками и двое ангелов максимально мажористой внешности, которые решили, что именно они избранные дети Творца, а всем прочим тут не место.

Присмотревшись, я понял, что если не попробую вот это вот мясо, выглядевшее настолько божественно, что у меня, даже крайне сытого, слюни потекли, я направился к нему.

Уже на подходе я услышал вопли этой парочки, которые утверждали, что всяким демоническим отродьям тут не место, а девушка храбро им возражала, что праздник международный, и она имеет полное праву тут находиться. Ну, и предлагала попробовать то, что она лично приготовила.

Стоп. Это все она одна, что ли⁈ Мало того, что храбрая, заявиться к ангелам в одиночку — это какие ж стальные яйца надо иметь? Так еще и внешне вкусно готовит? Держите меня семеро!!! А лучше не держите, а то убью.

Небрежно оттолкнул одного — мордой в землю. Я случайно, честно. Второго для разнообразия стукнул об стол, проследив, чтобы он упал так, никому не мешая. Потом я улыбнулся самой обворожительной улыбкой красотке и потребовал всего и побольше.

Та шокированно улыбнулась — как солнце взошло и…. Не успел я сесть за стол, как передо мной стали появляться шедевры демонической кухни: «Адское пекло» — мясо бычка в острейшем соусе; «Ужас глубин» — нежнейший осьминог с морскими водорослями; и как вишенка на торте — «Лава в вафельном стаканчике» — клубничное мороженное.

Признаюсь, я стонал. Ага, от наслаждения, от удовольствия, от счастья. Чуть слезу не пустил. А может, и пустил — но кто меня осудит? И с каждым съеденным кусочком я со все большим интересом смотрел на следящую за мной демоницу.

Ромиэль лишь брезгливо покривила губы, глядя на всю эту роскошь, разом сняв в моих глазах с себя пару очков. Нельзя не любить эти шедевры. Однако мысль, что я их потом больше не смогу попробовать, пронзила меня подобно молнии, и я еще внимательней посмотрел на девушку.

— Как вас зовут, о повелительница моего желудка? — включил я максимально обольстительный режим. Перестроиться с одной маски на другую просто так было сложно, но я справился. Тут же легкий пикап, а не серьезное дело.

— Ишет, — скромно прикрывшись крыльями, ответила она.

— Какое прекрасное имя! — расплылся я в улыбке, не обращая внимания на пинавшую меня под столом Ромиэль. — Просто Ишет?

— Ишет из дома Темного пламени, — уже более развернуто представилась она, гордо задрав носик.

Очаровашка! Еще немного, и я поплыву.

— И что столь юное дарование, можно сказать, царица гастрономии, делает в этом непримечательном месте? Да ещё и одна, без охраны…

— Как это — не примечательном⁈ Это же событие года!!!

— И вас отпустили одну в столь недружественную страну?

— Я сбежала, — бесхитростно поведала она. — Никто не верил, что мои блюда тут хоть кому-то понравятся. А я была уверена в обратном. Готовить и творить прекрасное — разве это не достойная мечта? А видеть, как-то, что ты сотворила, нравится другим — разве не высшее наслаждение?

— Ах, как же я вас понимаю, — нет, реально, чуть слю… в смысле, слезу не пустил. Ну что поделать? Девушка выглядела не менее аппетитно, чем приготовленные ей блюда. Высокая, грудь — твердая троечка плюс, а то и четверка. Ярко-красное платье с хорошим декольте приятно обтягивало ее фигуру. При этом все было гармоничным и без грамма пошлости. Беру. И даже готов внести предоплату.

— Правда? — обрадовалась она.

А уж как я обрадовался, когда в ответ пнул под столом уж напрочь отбитой ногой Ромиэль. Та не ожидала такого коварства, скривилась и вроде как затихла. Надо от нее избавляться, иначе она мне все испортит. Черт, не успел.

— Он все врет! — нахально влезла, а разговор ангел, и мне сразу захотелось курицы-гриль. — Это Нагибин. И он понимает только язык денег и никого кроме себя не любит. Я отдала ему лучшие годы, а он теперь даже не смотрит на меня. Изменщик, предатель и тиран. Забыл свою любовь и бросил меня беременную одну. А