Меня учит Смерть. Том II – Первый курс - Оро Призывающий

мне молодой парень, практически мой ровесник, разводя руки в стороны. — Явился, не запылился твой билет в счастливое посмертие!

— Да уж запылился! — гаркнул я, откидывая одеяло. — Где тебя черти носили, сынок? Я уж двадцать минут как помер!

Я кинул долгий взгляд в тот угол, где затаился Севостьянов — пусть думают, что я подыгрываю им.

— Куда торопиться, дедушка? — усмехнулся парень. — У тебя впереди вечность и все тридцать три наслаждения!

— Чего так мало? — я всё ещё изображал недовольство. — Я заплатил полную стоимость! Хочу виллу у побережья, сад с виноградником, семьдесят две девственницы…

Вошедший даже не засмеялся, а грубо заржал.

— Да нахера тебе виноградник, дед? Ты теперь мёртвый, а мёртвые не пьют вина.

Хм. Разве он не должен рекламировать мне свою «продукцию»?

— … они пьют божественный нектар с Елизейских полей! — закончил парень.

— Елисейских, — машинально поправил я. — Балда.

— Да хер ли разницы, дедуля? — парень вновь улыбался во весь рот. — Важно не это, а то, что Златар и фирма поздравляют тебя с удачной сделкой и дарят приветственный комплимент — бутылочку самого настоящего нектара богов! Сервис, ёпт…

Он действительно извлёк откуда-то из кармана бутылочку — скорее даже крохотный флакон, на пару глотков — и изящный бокал. Интересно!

— Выпьем за твоё счастливое посмертное завтра — и сразу после этого отправимся прямиком в него, — парень подошёл ко мне поближе. — Ну что…

Не знаю, ждали сыщики Отдела каких-то его слов или действий, или же просто застыли, завороженные происходящим, но именно в этот момент они решили действовать. Севостьянов рванулся от двери, накрыв парня со спины; Макаров в два прыжка подскочил к нему и крепко вдарил под дых. Следующим движением Севостьянов резко вырвал из руки парня заветный бутылёк; бокал сиротливо звякнул, разбиваясь под телами.

— Взят на месте преступления, — удовлетворённо пыхтя, объявил Севостьянов. — С поличным, голубчик.

— Суки!.. Менты позорные!.. — улыбка вмиг пропала с лица молодчика; он молотил руками по полу, пытаясь встать из-под коренастого Севостьянова, но это, похоже, было ему не под силу. — Дед, ты чего⁈.. Ментам продался?.. Мы же сделку заключили!..

— … имеешь право хранить молчание, — опустившись на одно колено, Макаров взял его за подбородок. — Но лучше тебе, конечно, заговорить.

— Чего?.. — прекратив дёргаться, за безнадёжностью попыток, призрак попытался пойти в несознанку. — По какому праву? Ты предьяви, чё я нарушил, а? У господина Златара всё законно и легально, этот фраер даже договор подписывал!

— Договор, говоришь? — Севостьянов чуть приподнялся, прижимая паренька к полу коленом. — Договор, значит… тебя как зовут, сынок?

— Ничего я тебе не скажу, сука! Не имеешь пра…

Удар в челюсть от Макарова заставил призрака вскрикнуть.

— Г-гарик! Гарик я!

— А скажи-ка мне, любезный Гарик, — продолжал Севостьянов, болтая перед его лицом бутылочкой, — что же именно такое ты собирался подсунуть клиенту, подписавшему договор, а?

Парень моргнул и откровенно побледнел.

— Я-я же сказал… — промямлил он. — У нас всё честно… и это, сервис…

— Сервис, значит, — ухмыльнулся Севостьянов. — Макаров, держи-ка!,.

Он передал бутылочку сослуживцу, а сам перехватил Гарика поудобнее, не оставляя ни шанса на побег.

— Если тут божественный нектар, напиток самих богов, — предложил он, — то, может быть, ты сам хлебнёшь его, а?

— Да… вы чё? Чё вы? — Гарик снова задёргался, словно уж на сковородке. — Я ж не могу… это имущества клиента… Мариуш меня прибьёт…

— С Мариушем мы разберёмся, — с деланным добродушием пообещал Макаров, открывая бутылочку. — Скажем, ты проходил проверку по нашему требованию. Если пройдёшь — отпустим и даже извинимся… ну-ка, давай, хлебни!

Но парень лишь дёргался, изо всех сил стараясь убрать лицо подальше от открытого флакончика.

Встав с кровати, я подошёл ближе. Интересно, что там внутри? Снова вода из Леты?

— Не… не надо! — голос Гарика сорвался на визг. — Стойте! Я не хочу!

— Не хочешь чего? — вкрадчиво уточнил Севостьянов. — Давай, расскажи нам. И Степану Илларионовичу, который так переживает за вложенные деньги.

Гарик молчал, тяжело дыша.

— Давай! — колено Севостьянова вонзилось ему под лопатки. — Живей!

— Т-там наркота! — истерично завизжал Гарик.

— Наркота? — уточнил сыщик. — Давай конкретнее. Не может быть, чтобы ты хотел потравить дедушку Степана Илларионовича конопляным соком.

— Выжимка этого… Лотоса! — орал Гарик, сдавая все явки и пароли. — С пятого слоя!

— И что же он делает? — подсказал Макаров. — Просвети нас.

— По-погружает в вечный сон! — Гарик моргал в полном ужасе. — И вечные цветные сны о блаженстве!

Аж ты ж падла!.. Правда, возмутившись таким обманом, я не мог одновременно и не восхититься выдумке Мариуша Златара. Он ведь, по сути, почти и не обманывал своих клиентов! Хотели Рая? Держите Рай, а то, что это будет на самом деле, а не в бесконечном сне, никто и не обещал.

Наверное, его клиенты даже оставались счастливыми.

— Вот и умница, — кивнул Севостьянов. — Сам всё рассказал, в присутствии трёх свидетелей. Ну что — мошенничество, покушение на посмертие, деятельность в составе преступной группировки… пакуй его, Иван Петрович.

Макаров достал с пояса небольшое устройство.

— Сейчас поместим тебя в спектральную клеть, — широко улыбнулся он. — И ты станешь тихий-тихий, послушный-послушный, парень. Поедешь с нами в Отдел, а там всё нам расскажешь. И про своё начальство, и про начальство своего начальства, и про самого Мариуша Златара…

— Так вам не он нужен? — хмыкнул я. — А Златар?

Севостьянов пожал плечами.

— Этот-то? Мелкая сошка, господин Бельский. Нам нужен не он, а его босс; вам просто повезло, что мы решили ловить Златара именно через него, иначе быть бы вам в вечном сне, как и другим жертвам этих «сделок».

Я хмыкнул. Угу, вот только не вы одни решили ловить Мариуша через пешку!

Чёрт. Смерть наверняка смотрит на нас сверху. И конечно же, за секунду справится со всеми тремя. Вот только на Гарике защитный амулет, и если Смерть появится здесь сейчас, Златар узнает, кто именно за них охотится.

Нужно потянуть время. Иначе они сейчас заберут его и уйдут, а я останусь ни с чем — без Гарика и без сыщиков, получив за «добровольное