Угроза мирового масштаба-2 - Эл Лекс

вкладывает в нее и частицу праны — жизненных сил, что поддерживают уже не магию, но жизнедеятельность самого по себе тела. Особенно когда это заклинания, которые шлют нахер такие фундаментальные законы физики, как гравитация и межмолекулярные взаимодействия.

За размышлениями о том, что же могла такого наплести Ванесса, чтобы сделать то, что сделала, я даже почти пропустил тот момент, когда мы доехали до особняка.

Лишь потянувшийся за окном знакомый забор, который так и остался для меня непокоренным, заставил вынырнуть из пучин раздумий и снова вернуться в реальный мир.

Машина снизила скорость и остановилась.

Вытянув шею, я через лобовое стекло видел, что встали мы возле ворот, которые, как и прежде, охраняли трое — двое с оружием, и один — без. Он-то и подошел к автомобилю, дождался, когда водитель опустит свое стекло и заглянул внутрь, практически засунув голову.

Мужчина посмотрел в салон, и я заметил, как от его глаз к голове водителя протянулись тонкие лучики черной маны — надо же, он его явно сканирует на предмет воздействия на сознание!

Получается, они тут не просто как охранники-вышибалы-наместеразворачиватели, но как целая служба безопасности, со своим небольшим мобильным детектором лжи! Если кто-то воздействует на сознание водителя, который является простым человеком, с целью устроить какую-то диверсию, его даже внутрь не пустят, несмотря на то, что он на машине клана и вроде как работает на клан…

Ну, не пустят как минимум до тех пор, пока с ним как следует не поработают маги уровнем выше, чем тот, кто похимичил с чужим разумом.

Закончив с водителем, маг перевел взгляд на нас. Я ожидал, что он и с нами попробует провернуть что-то магическое, и уже приготовился ответить, но, к счастью, ему хватило то ли ума, то ли сообразительности, то ли уважения к баронессе, чтобы этого не делать. Возможно, ему хватило отрицательного результата проверки водителя и причин для проверки остальных у него просто не возникло.

Впрочем, на мне его взгляд все же задержался, и лицо мага неуловимо изменилось — в глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Он явно узнал меня, но не мог вспомнить, откуда.

Я не удержался от улыбки и решил ему помочь:

— Доброго дня. Не подскажете, как проехать в конюшню? А то мы немного заблудились в этом большом городе…

Выражение лица мага резко сменилось с замешательства на буквально-таки изумление — тонкие брови взлетели вверх, а нижняя челюсть наоборот — слегка отошла вниз, обнажая ровные белоснежные зубы.

От звука моего голоса Ванесса заворочалась, просыпаясь, и, приподнявшись на руках, сонно огляделась, после чего громко заявила:

— Лукас! Что за херня⁈ Немедленно пусти нас внутрь!

— Ван, ты… — начал было маг, но Ванесса зажмурилась и принялась крутить головой, как капризная маленькая девочка:

— Ничего не хочу слышать! Потом поговорим, если хочешь, а сейчас нас дедушка ждет!

Лукас, который, видимо, не в первый раз сталкивался с такой реакцией, вздохнул и убрал наконец голову из машины. Развернулся, махнул рукой и ворота наконец начали открываться.

Я перевел взгляд на Ванессу, которая резко сбросила с себя маску капризули и сейчас внимательно наблюдала за действиями Лукаса.

— Кто он? — спросил я.

— Лукас. Мой брат, — ответила Ванесса, не сводя взгляда с брата. — Старший, как сам понимаешь. И по совместительству — глава нашей службы безопасности.

— Я смотрю, он весьма ответственно подходит к своему занятию.

— Даже чересчур. — Ванесса фыркнула. — Он с самого детства считает себя защитником всех вокруг, думает, что он в ответе за каждого члена семьи. А когда появилась я, единственная девочка в своем поколении, он решил, что меня он должен опекать особенно активно.

— Ну учитывая как ты себя с ним ведешь — это не самый нелогичный вывод. — Я усмехнулся.

— По-другому не получается. — Ванесса развела руками. — Он понимает только крик… Или, вернее, когда кричишь, у него пропадает желание совать свой нос во все дела подряд. Особенно в те, что его не касаются.

Ворота наконец раскрылись, и машина въехала во двор особняка. В окно было хорошо видно, как Лукас провожает нас взглядом, причем его нисколько не смущала глухая черная тонировка на боковых задних стеклах — он прекрасно смотрел на нас и через нее.

Машина объехала по широкой дуге небольшой фонтан, что стоял в самом центре дворика, заросшего аккуратно подстриженной зеленью всяческих форм, высот и размеров, и остановился возле белых мраморных ступеней, что вели к крыльцу особняка.

Я принялся пробираться к двери, но она внезапно открылась сама собой — водитель успел выйти раньше меня, обойти машину и открыть дверь. Обслуживание как в лучших домах буквально-таки… Хотя почему «как»?

Я выбрался из машины первый и подал руку Ванессе. Она приняла ее с небольшой заминкой, словно с ней никогда такого не случалось, и, как только мы вышли из машины, водитель закрыл за нами дверь, сел обратно на водительское место, и машина тронулась с места, открывая вид на фонтан, до того скрытый за кузовом.

На бортике фонтана, как и тогда, когда я предпринял первую безуспешную попытку попасть за ворота особняка, сидела благообразная седая старушка в белом платье и с собранными в заколотый двумя длинными заколками пучок волоса. В руках у нее блестели на солнце спицы, а из крошечной корзинки, стоящей рядом на бортике, тянулось несколько разноцветных нитей, которые, словно нити маны, сплетались в непонятное, но яркое и цветастое изделие в умелых руках мастерицы.

Ванесса тоже заметила старушку, глубоким вдохом набрала в грудь побольше воздуха и громко крикнула:

— Ба, привет!

Старушка подняла голову, улыбнулась Ванессе и помахала рукой:

— Здравствуй, Ванессочка!

— А деда Виктор тут⁈

— Да, пять минут назад прилетел!

— Хорошо, спасибо!

И старушка снова уткнулась в свое вязание, словно этого короткого диалога и не было. А Ванесса развернулась и пошла вверх по ступеням, цокая каблуками.

— Бабушка? — спросил я, следуя парой ступенек ниже.

— Да, бабушка Фи, Фиона, — охотно пояснила Ванесса. — Только она не жена деда Виктора, она по маме бабушка.

— И тем не менее, она знает, что он здесь, — подметил я.

— А она всё про всех знает. — Ванесса усмехнулась. — У меня иногда складывается такое ощущение, что она и на фонтане сидит только потому, что это единственная точка, откуда видно весь наш участок. Ну а то что ей и стены не помеха — это вообще почти факт.

Мы дошли до тяжелых деревянных дверей, что на вид имели массу большую, чем мы с Ванесой вместе взятые. Одна створка по традиции была покрашена в красный, другая в черный, но обе они одновременно, легко и совершенно бесшумно разошлись в стороны, едва только мы приблизились. И на сей раз это не было сделано каким-то слугой, поскольку за дверями никого не было — явно сработала автоматика.

Моим глазам открылся большой просторный зал, из которого вверх, на второй и третий этажи вели две изогнутые дугой лестницы. С потолка свисала огромная пышная люстра, а пол был выложен все тем же белым мрамором, что покрывал ступени.

По этому-то мрамору, громко цокая набойками на каблуках, и вышагивал туда-сюда, заложив руки за спину, Виктор Тюудор.

Как только двери открылись, он бросил на нас короткий взгляд, резко свернул в сторону и подошел к нам. Присел перед Ванессой, внимательно посмотрел на нее поверх очков, и взял ее за плечи:

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, — вяло ответила Ванесса. — Только я там… помагичила немного.

— Это ладно. — Виктор кивнул. — Марк?

— Все нормально. — Я пожал плечами. — Жив, цел, орел.

В глазах Виктора промелькнуло непонимание, но он уже потерял интерес ко мне и даже к Ванессе. Удостоверившись, что с нами все хорошо и помощь не требуется, он выпрямился и велел:

— Рассказывайте.

— Что, прямо тут? — слабо возмутилась Ванесса. — Давай хотя бы присядем! Я с ног валюсь!

— Ладно, — согласился Виктор. — Тогда идем в сад.

Следя за Виктором, мы прошли огромный холл, в дальнем конце которого нашлись еще одни двери — на сей раз прозрачные, — ведущие в небольшой садик на заднем дворе. Тут стоял столик и несколько стульев, на которых мы и расположились. Спустя минуту не пойми откуда появилась миловидная девушка, что принесла запотевший кувшин с торчащей из него длинной ложкой и три стакана. В кувшине постукивали кубики льда, а под запотевшей матовостью угадывались плавающие внутри листочки мяты.

Девушка поставила кувшин и стаканы на стол и исчезла так же внезапно, как и появилась. Виктор налил во все стаканы, взял один и снова велел:

— Вот теперь рассказывайте.

И,