Вояка среднего звена - Дмитрий Львович Казаков

оказалась бесплодной, а родители не приняли дочь обратно, потому-что это позор на весь род…

Игва, откликавшийся на Орз-Банга, аристократ, проигравший себя в карты и отправившийся в армию, чтобы отдать долг, оставивший дома беременную жену — это я из его бормотания понять сумел.

Отмороженная на всю голову лесбиянка-шведка Марта, адреналиновая наркоманка, попробовавшая весь экстрим, который ей только предоставили на Земле, и решившая поучаствовать в настоящей войне…

Другие, всего восемь бойцов, почти все взяли автомат в руки впервые несколько дней назад и сразу пошли в бой. Им не досталось даже той рудиментарной подготовки, которую обеспечил нам в свое время Йухиро.

Возились мы на травке рядом с палаткой, что стала нам домом вчера вечером. Окутанный туманом лагерь понемногу затихал, доживая последние пятнадцать минут перед отбоем, только шумел в кронах ветер.

— Оружие надо чистить, смазывать и делать это регулярно, — сообщил я. — Дело такое. Повторяй за мной…

Собирать и разбирать «Иглу» они уже умели, но справлялись медленно и не всегда. Возиться с тряпками и маслом им ни капли не хотелось, но я был совершенно безжалостен — заклинит у такого лентяя автомат во время боя, и погибнуть может не только он, но и другие.

А я жить хочу, мне еще домой возвращаться… да и друзей терять не хочется.

Терял уже, хватит.

— Так-так, правильно, — подбодрил я Хэль. — Руки замарать не бойся… отмоешь потом.

Краем глаза я заметил движение, а повернув голову, обнаружил трибуна Геррата в полевой форме, разве что без бронезащиты. Сердце мое будто сжала ледяная ладонь — только вчера Везиг признался мне, что работает на контрразведку, и вот, ее офицер явился по мою душу.

Совпадение?

Я отдал честь, бойцы засуетились, пытаясь сделать то же самое и не поронять в траву детали автоматов.

— Вольно, отставить, — сказал Геррат, оглаживая мерзкие усишки на желтоватом лице. — В данных обстоятельствах это совершенно не нужно… Десятник, на пару слов.

— Продолжайте, — велел я, и на нетвердых ногах двинулся следом за трибуном.

Мы отошли буквально метров на десять, и тут Геррат вытащил из кармана плоскую коробочку, нажал кнопку на одном из ее торцов, и уши мои заложило, захотелось поковырять в них пальцем.

— Чтобы не подслушали, — пояснил он, и выдержав паузу, во время которой сверлил меня прозрачными глазами, атаковал. — Десятник, не ценишь ты моего хорошего отношения.

Трибун наверняка хотел сбить меня с толку, и ему это удалось.

Хорошее отношение? Это говорит человек, который не просто бил меня, а пытал? Целенаправленно мучил, чтобы получить нужную информацию? Держал в карцере? Допрашивал?

— Э… хм… ну… — только и смог выдавить я.

— Другой на моем месте просто следил бы за тобой со всех сторон, — задушевности в голосе Геррата позавидовал бы хороший актер, — а то и устраивал тебе ловушки, подставы. Ведь так? Я же конкретно вожусь с тобой точно курица с яйцом, — название существа на общем имперском я не знал, но решил считать его для простоты обычной птицей, — вот, пришел сам, даже к себе не вызвал, и сообщаю, что ты по прежнему находишься под подозрением.

И он уставился на меня, откровенно наслаждаясь эффектом.

Под подозрением?

А к чему тогда было судилище, во время которого мне лазили в голову?

— Этсчего? — я заволновался, заговорил торопливо, как обычно. — Этос ккого фига? Мыслещуп же был! Память вывернули наизнанку и перетряхнули, как менты карманы во время обыска! Э?

Геррат покачал головой, потер лоб, на котором выделялись мелкие шавванские чешуйки.

— Помнишь, что я тебе говорил о допросе мятежников, взятых после бунта двенадцать лет назад?

Я напрягся.

— Нуу… да… Дело такое… они ничего не помнили!

— Именно. Некто подчистил им память, изменил ее так, что мы ничего не обнаружили. То же самое проделали и с тобой.

Что за бред! Никто ничего подобного со мной не делал! Я все помню! Или нет?

Сомнение холодной змеей вползло в грудь, обвило сердце, я напрягся, пытаясь вышвырнуть его оттуда, но ничего не вышло — а что если и правда кто-то надругался над моим прошлым, стер оттуда нечто важное… но кто, что, когда? Слишком много вопросов!

— Не может быть! — огрызнулся я. — Кому это надо?

— Вот и я хотел бы знать, — очень мягко сказал Геррат. — У меня есть только догадки. Конкретно кто тебя использует, я сказать не могу.

— Да никто меня не использует! Сто раз говорил!

Трибун посмотрел на меня укоризненно, и я сник — блин, в тех интригах, что тут творятся, я на самом деле не больше чем пешка, мелкая карта, которую разыгрывают втемную, вот только зачем, кому могла понадобиться такая мелочь?

— Так этот тот же индивидуум, что стоит за бунтом? — поинтересовался я.

— Вполне вероятно, — Геррат кивнул. — Это определенно некто, владеющий древним, почти забытым знанием, которое дает возможности делать странные, страшные, темные вещи… именно поэтому некогда Гегемония сделала все, чтобы это знание уничтожить. Наставники его ушли в подполье, но некоторые выжили… и их выкормыши среди нас.

Я вспомнил общество Трех Сил, вроде бы давно уничтоженное, но на самом деле живое и пытающееся добраться до меня.

— Переходи на мою сторону, — теперь трибун говорил спокойно, размеренно, точно вбивал гвозди. — Только тогда я смогу тебя защитить. Только тогда они до тебя не доберутся. Переходи.

Я скривился и выпалил:

— Я на своей стороне! Я ничего не скрываю! Ничего не знаю! Оставьте меня в покое! Все!

— Ну ладно, я предложил, — Геррат выключил глушилку. — Ты еще пожалеешь об отказе.

И развернувшись, он зашагал прочь, а я заковылял туда, где ждали меня новички и их автоматы — и откровенно говоря, в этот момент меня буквально колотило от тревоги и страха.

* * *

Котик объявился, как всегда, неожиданно.

Мы только расположились на отдых после не самого короткого марш-броска по лесу. Едва я сбросил рюкзак, как рядом недовольно хрюкнули, и мохнатый хвост недвусмысленно пощекотал меня по лодыжке.

— Опять он? — Макс заулыбался, нагнулся, чтобы погладить зверя, и тот стерпел ласку. — Клево же, да! Всюду за тобой таскается.

— Просто жратву чует. Стейк в сухпае. Ведь так, мохнатая задница?

На такое обращение Котик отреагировал недовольным шевелением ушей, а потом уселся и принялся таращиться на меня в стиле «дайте бедной киске пожрать, а то она вот-вот скончается прямо на месте». При этом наверняка слопал кого-то, пока разгуливал по джунглям, набил брюхо свежим мясом.

Ну и как можно устоять перед таким взглядом?

Я вскрыл сухой паек, аккуратно извлек сублимированный стейк в отдельной упаковке. Дернул хлястик, раздалось шипение,