Светлана Дмитриева - Убить казика

Ассирия… Библиотеки… Навы… Ответ был где‑то близко, но усталый мозг феи никак не мог поймать его. Рада усмехнулась и позволила себе ненадолго отвлечься от работы. Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и представила себе зал совещаний Цитадели.

– Стыдно, господа, – веско сказал комиссар Темного Двора и внимательно взглянул на советников: – Стыдно воевать с животными! Что о нас подумают потомки и вероятные противники? В самом деле, наши летописи нуждаются в изрядной корректировке.

– Мы будем думать над этим вопросом, – шелестящим голосом отозвался один из его собеседников.

– И, кстати, проблема слишком развитых ашшуров уже решена? – будто не заметив его реплики, поинтересовался комиссар.

– Новый царь Ассирии уже правит ею, – ответил тот же советник: – По оценкам аналитиков, империя рухнет в течении тридцати лет.

Рада усталым жестом откинула со лба волосы и задумчиво подперла подбородок рукой. Заключительная глава трактата шла гораздо тяжелее, чем все предыдущие. А фата Заряна уже дважды напомнила ей о том, что со сдачей работы нельзя тянуть бесконечно. Она взглянула на текст еще раз и решительно встала из‑за стола. Прошлась по библиотеке, избегая встречаться взглядом с исторически значимыми предками на портретах. И, помедлив немного, коснулась указательным пальцем правой руки незаметного углубления в стене. Замаскированная дверца распахнулась. За ней, на небольшой подставке лежал граненый хрустальный шар. Созерцание его обычно помогало Раде сосредоточиться, отвлечься от второстепенных вопросов и сконцентрироваться на важных. Любуясь игрой света на его гранях, Рада ощущала удивительную ясность мыслей, как будто шар отдавал ей часть своей силы. В нем не было ни капли магической энергии – это Рада проверила сразу, как только получила странный подарок. Скорее уж, сила, заключенная в нем имела природу мистическую, недоступную фее на сегодняшнем уровне развития.

Рада обхватила шар длинными пальцами и поднесла поближе к своему лицу.

Из прозрачной глубины сувенира на фею внимательно смотрели печальные мудрые глаза последнего казика.