Одноразовый кумир - Григорий Константинович Шаргородский

не стал углубляться в тему, просто сварил тонизирующего напитка нам обоим, и мы мирно кофейничали до того момента, как «проснулся» Иваныч.

– Так! – резко выкрикнул инспектор, едва не заставив меня поперхнуться, а мой компаньон по кофейной церемонии чуть не облился горячим напитком.

Гоблины обладали потрясающей реакцией и ловкостью, так что Симеону удалось удержать равновесие, ничего не расплескав.

– Сема, ты хоть что-нибудь понял?

– Нет, но в отличие от тебя я пока не занимался анализом, – с непривычной для него ядовитостью фыркнул прорицатель. – Думаю, Назарию компания двух застывших чучелок не доставила бы большого удовольствия.

– Ничего страшного, он бы прикорнул третьим истуканом. Ползает как сонная муха, – без малейшего сочувствия к моим душевным терзаниям и нервному перенапряжению огрызнулся инспектор. – Ты лучше скажи, ничего в голову не приходит? Что за дрянь сидит в этой пирамиде и чем она может грозить всем нам? Нет ли шанса на то, что оно как-то связано… – Инспектор так резко осекся и выразительно покосился в мою сторону, и это заставило меня серьезно напрячься.

– Не уверен, – явно поняв, на что именно намекает инспектор, медленно протянул фор Симеон. – Я ничего не чувствую, а гадания дали настолько расплывчатый результат, что это либо вообще не касается нашего друга, либо кто-то намеренно закрывает грядущие события.

– Ну и кто у нас такой могучий, что способен застить взгляд даже тебе?

– Да кто угодно! Предсказание вещь очень хрупкая, и малейшее вмешательство может размочалить крепкую нить вероятности на целый веник неопределенностей. Я тебе это уже сотню раз объяснял, а ты все требуешь от меня точных и определенных ответов. Это так не работает!

Передо мной явно разгорался какой-то застарелый спор между старыми друзьями. Они тут же перешли на гоблинский и начали что-то друг другу доказывать. Причем Сема так разошелся, что в этот раз о правилах приличия пришлось напоминать инспектору.

– Так, хватит! – перешел он на общий. – Ты прав, Назару незачем выслушивать наши с тобой дрязги. В общем, иди и тряси там своими костями и перьями, но выдай мне хоть что-то вразумительное.

– Так, господа, – решил я вмешаться, пока гости не свалили из моего дома. – Ничего не хотите рассказать мне насчет того, что там со мной связано или не связано?

– Не хочу, – в упор заявил мне инспектор, а прорицатель лишь виновато развел лапками.

– А если я начну так же отвечать на ваши вопросы? – Раздражение заклубилась во мне темной тучей.

– Попробуй, – совершенно спокойно ответил гоблин, и я понял, что действительно выиграть в этой игре не смогу. Пока не смогу.

Нельзя сказать, что мне так уж сильно надоело вот это вот подчиненное состояние в разговорах с гоблином. Имелись у такого положения вещей определенные плюсы, но выравнивать наши отношения все же нужно. По крайней мере потихоньку.

– Иван Иванович, я не так уж много прошу. Просто ответы на некоторые вопросы. У меня вообще такое ощущение, что о связанных со мной странностях не знаю только я. Ведь ваш разговор с Пахомом и упоминание равновесия относятся к этим вот вашим переглядываниям? Со мной связано какое-то предсказание, но вы почему-то молчите? О том, что не хотите расстраивать меня, даже не заикайтесь. Плевать вам на мое душевное спокойствие, и на то, выживу я или нет, кажется, тоже.

– Назарий, – решил вмешаться в наш с инспектором спор пророк. – Поверьте, мой старый друг очень беспокоится о вашей безопасности.

Инспектор на это возмущенно крякнул. Впрочем, на меня эти их совместные выступления никак не подействовали.

– Что вы там напророчили? – стараясь быть жестким, но не грубым, спросил я напрямую у фор Симеона.

Он покосился на инспектора и, не увидев там никакого ожесточенного отрицания, все же пояснил:

– Я не стану повторять вам свои слова насчет неопределенности предсказаний, сами все слышали. Дело в том, что, когда закончилась та история с теневым големом, я все равно продолжил чувствовать нить вашей судьбы, вплетенную в общую сеть равновесия этого города. Роль не основная, при этом важная, но с чем она связана, я по-прежнему понятия не имею. Возможно, это имеет какое-то отношение к вашему попаданию в пирамиду, а может, и нет. Сказать большего я просто не в состоянии. Четкие, ясные и понятные предсказания получаются в одном случае из ста. Все остальное – туман, который нужно разгадывать, и по большому счету именно в этом и состоит главная работа прорицателя. Так понятнее?

– Спасибо, фор Симеон. Так действительно понятнее.

Прорицатель примирительно кивнул, а вот инспектор надулся как жаба и не проронил ни слова до самого выхода из моего дома. Я же запер дверь за гостями и, несмотря на то что ложиться спать еще рано, все же забрался в кровать и попытался уснуть. Мысли о странном поведении гоблинов разогнали дрему, но через каких-то полчаса нервное перенапряжение все же дало о себе знать, и я вырубился.

Глава 2

Утро я встретил полным сил и в какой-то степени оптимизма. Так как никаких особых дел на сегодня назначено не было, решил, что нужно бы вернуться к привычному режиму, прерванному недавними событиями. Плотно сидевшая внутри меня лень постоянно норовила толкнуть на манкирование не самыми приятными занятиями, прикрываясь экстренностью сложившихся обстоятельств. Но сегодня никаких поводов у нее не было, поэтому, с хрустом потянувшись, сразу же перешел к делу: утренняя гимнастика и медитация. Затем будут тренировка со щитом в подвале, душ и завтрак.

После медитации я решил проветрить помещение. Когда приоткрыл окно, в комнату вместе со свежим воздухом ворвался непривычный галдеж. Я тут же поднял жалюзи и выглянул наружу: интересно же! Наша улочка всегда была довольно тихим местом, и лишние звуки здесь появлялись лишь по значимому поводу. Когда увидел, как соседка напротив пристраивает у порога высокий кувшин, из которого свисал довольно длинный зеленый побег, то осознал, что совершенно забыл о главном празднике Женевы.

Карнавал Вечной весны. Это событие пришло на Землю вместе с переселенцами из другого мира. Причем отмечали его не только создавшие праздник эльфы, но и другие расы. Пожалуй, праздник весны – это единственное, что орки, гоблины и мышоуры оставили в своих традициях из навязываемого им бывшими хозяевами. Открыв окно полностью, я увидел, что не только соседка напротив, но и многие другие владельцы домов пристраивают у своих порогов странные кувшины. Впрочем, странными они казались только на первый взгляд. Сейчас все эти доморощенные дизайнеры прикрепят к стенам маленькие побеги, а затем с помощью малярных кисточек прорисуют специальным бесцветным