За точкой невозврата - Александр Борисович Михайловский

в непотопляемый авианосец у границ СССР? Одна такая язва, то есть Великобритания, под боком у вас уже есть – и теперь, для симметрии, нужна еще одна?

– Насколько мы помним, – сказал Сталин, – там, в вашем мире, Советский Союз дал клятвенное обещание объявить войну Японии на Потсдамской конференции, созванной по итогам разгрома Германии. Тогда советскими победами воспользовались американцы и еще немного китайские товарищи. Есть мнение, что Курильская гряда и половина Сахалина – совершенно недостаточная награда за освобождение мира от самурайской угрозы.

– Да кто же вам мешает? – пожал плечами Сергей Иванов. – В этом мире Советский Союз не связан Атлантической Хартией и какими-либо еще благоглупостями, поэтому вы вправе действовать так, как вам захочется, не спрашивая ничьего разрешения. Мы-то вам точно слова не скажем ни за Манчжурию, ни за Корею, ни за Хоккайдо или даже всю Японию. Действуйте! Объединив в своих руках половину промышленной мощи планеты и имея весь спектр ресурсов без исключения, с американцами потом можно разговаривать без суеты, и даже в чем-то с позиции силы. Ходят тут всякие, потом ложки пропадают.

– Не любите вы янки, ой, не любите… – хмыкнул вождь советского народа, положив на стол погасшую трубку. – Впрочем, у нас, большевиков, к ним тоже нет особо большого почтения. Все их «подарки» за четверть века существования советской власти – это красивая ненужность месье Троцкий, да колорадский жук, приехавший к нам в СССР вместе с американской продовольственной помощью. Все остальное от них – строго за деньги, а иногда и втридорога. Вы тоже продаете нам все за деньги, но по сравнению с американскими цены у вас вполне умеренные, можно даже сказать, низкие, а ассортимент весьма обширный, без изъятий, как у некоторых, что со своим стоп-листом мечутся как дурак с писаной торбой.

– Любовь к американцам, джинсам и жвачке – дело похабное, и даже пагубное, – широко улыбнулся российский посол. – Ну а если серьезно, то этическая система, основанная на чувстве алчности, разрушает вокруг себя все подобно ржавчине. Хотя и прямо противоположное явление тоже может выглядеть неприглядно. Как поговаривали в средневековом Китае: «У слишком честного чиновника и в урожайный год уезд может вымереть с голоду». Вот и ищи тут золотую середину.

– О поисках золотой середины мы поговорим с вами позже, ибо дальнейший вариант развития нашей истории, так сказать, самотеком нам очень не нравится, – с серьезным выражением лица сказал Сталин. – Наворотил Никитка такого, что и смотреть страшно, и, что хуже всего, в партии таких стучателей башмаком по столу – целая кодла. Иудушкины дети. Всем им подавай лично для себя коммунизм к завтрему, и чтобы без малейшего труда. Чтобы у них все было, а им за это ничего не было. Но об этих деятелях потом, а сейчас давайте закончим с текущими вопросами. Прежде чем рассуждать о Японии и планировать Маньчжурскую операцию, необходимо закончить с европейским вопросом и разобраться с китайскими товарищами: товарищ Мао – он нам кто: друг, враг или приспособленец, прикрывающий марксистско-ленинской идеологией стремление к личной власти.

– О товарище Мао необходимо разговаривать с китайскими же товарищами из нашего мира, – сказал Сергей Иванов. – Мы не отрицаем их права принять такое же участие в судьбе своей страны, какое мы приняли в судьбе СССР. Вы можете послать в нашу Москву товарища Молотова на встречу министров иностранных дел, а можете сами посетить Парад в честь 74-й годовщины победы над немецко-фашистскими захватчиками, после которого состоится встреча глав трех государств, с целью предварительного обсуждения вопросов, связанных с борьбой против японских захватчиков.

– Почему вы, товарищ Иванов, не предупредили меня о такой возможности заранее? – нахмурился лучший друг советских физкультурников. – Вы же знаете, как я ненавижу подобные сюрпризы!

– Информация о том, что Председатель Коммунистической партии Китая, он же Президент Китайской Народной Республики, принял приглашение посетить Москву и присутствовать при проведении Парада Победы, и соответствующее приглашение для вас принять участие в трехсторонней встрече поступили ко мне только несколько часов назад, – сухо ответил российский посол. – Так что при всем желании я не мог предупредить вас за пару месяцев, ибо без вариантов.

– Да, – хмыкнул Сталин, – о том, что сюрпризы нас способна подбрасывать сама жизнь, мы и не подумали. Но и вы тоже должны понять то, что товарищу Сталину будет невместно стоять на трибуне Мавзолея с занавешенным тряпками именем Ленина. И тут тоже, товарищ Иванов, без вариантов. Мы знаем, что, несмотря на благотворные перемены в сознании наших потомков, некоторые из них продолжают стыдиться своей истории, а потому на первое и девятое мая занавешивают имя Ленина на Мавзолее и отказываются возвращать на свое место памятник товарищу Дзержинскому.

– Хорошо, – сказал Сергей Иванов, – я свяжусь с Владимиром Владимировичем и сообщу ему о ваших пожеланиях. Думаю, что ничего невозможного в них нет, и особо стыдливых граждан мы пригнем, ибо не их сегодня день. Кстати, было бы очень интересно посмотреть на реакцию на ваш визит наших доморощенных коммунистов из КПРФ, бегающих в американское посольство, как на работу – истинных наследников дел Троцкого и Хрущева.

– Мне тоже будет интересно на это посмотреть, – сказал Сталин. – У меня есть что сказать этим «товарищам», которые нам совсем не товарищи. Были бы они истинными коммунистами, в полном составе ушли бы на фронт – хоть нашей, хоть вашей борьбы с мировым империализмом. Но там их нет. Как мне докладывают из ГлавПУРа[31] настоящих коммунистов среди ваших добровольцев много, но все они беспартийные. И это тоже говорит о вырождении, что поразило людей, сделавших пропаганду идей Маркса и Ленина главным делом своей жизни.

Немного помолчав, Верховный добавил:

– А теперь давайте вернемся к германскому вопросу. Есть мнение, что советскую делегацию возглавят… товарищи Молотов и Василевский. Рамочные кондиции предполагаемого соглашения вам известны, так что вперед. Капитуляция, денацификация и демилитаризация, осуждение военных преступников и их пособников. Впрочем, главные виновники нацистских преступлений уже мертвы, так что можете обещать германским контрагентам, что самым суровым наказанием для преступников второго ряда – разумеется, при условиях сотрудничества со следствием – может быть пожизненное заключение. Для нас сейчас важнее искоренение условий и идейной базы для повторения человеконенавистнического эксперимента, а не наведение по всей Европе такой библейской мести, что и трава в тех краях не расти. И только осужденные заочно и не явившиеся отбывать предписанное наказание будут повинны смерти как при попытке побега из мест