Антон Смолин - Последний Шанс

— Съешьте шоколадный батончик, — с улыбкой посоветовал Дмитрий.

И вдруг из здания школы раздались слова из старой советской песни:

…Поделись улыбкою своей

И она не раз к тебе ещё вернётся…

Музыка и слова кончились. Казалось бы, такая добрая детская песенка, а улыбки, вопреки советам автора, с лиц участников экскурсии как ветром сдуло. Краснолицый испуганно хрюкнул, пышногрудая брюнетка поёжилась и тихо спросила, конкретно ни к кому не обращаясь:

— Что это такое?..

Слова песни были настолько чёткими, что списать их на завывание ветра было никак нельзя. Ничего электронного заработать в школе также не могло — в Припяти давно нет электричества.

— Вот блятство, — матернулся Серега, — я же говорил, что погано мне в той школе. Точняк говорю, призраки там…

Пауза.

— Чертовщина какая-то, — неуверенно произнёс парень в очках позади меня. — Предлагаю отойти подальше от школы. Мало ли.

Экскурсовод мотнул головой и предложил воспользоваться предыдущим советом. Группа перешла дорогу и остановилась на тротуаре; все смотрели на утопающее в зелени, серое здание школы. Так, мне кажется, или оно почернело, точнее — на улице потемнело?..

— Вы когда-нибудь такое тут слышали? — бросил через плечо всё тот же парень в очках, обращаясь Дмитрию, стоявшему справа от него.

— Н-нет, — нервно выдохнул экскурсовод, и вот тогда-то я по-настоящему испугался. Город, и до этого не казавшийся благодушным, вмиг предстал злобно настроенной сущностью. Он скалился нам своими зубами — серыми, обшарпанными зданиями. Испугался я потому, что экскурсоводы компании, организующей туры в Припять, проводят в городе много времени, и им известно обо всём, что тут происходит. Гопники, надеющиеся самостоятельно пробраться сюда, редкие бродячие собаки, научные группы. Конечно, ходила и молва про чертовщину: мол, если встать на главной площади в полночь, то можно услышать звуки ночной Припяти лет тридцать назад. Хотя не факт, что это не относится в разряд баек, как, например, история с колесом обозрения. В общем, экскурсоводы знают обо всех событиях в Припяти, и если уж Дмитрий не слышал раньше эти звуки из школы, то они действительно звучат оттуда впервые… Ну, не он бы слышал, так ему бы сказали, а он нам сейчас. Но радовать Дмитрий нас не спешил. И это скверно.

Вокруг царила полнейшая тишина. Казалось бы, а разве шумно должно быть в брошенном городе. Но хоть бы ветер пошевелил кроны деревьев, а то вообще ничего, ни звука… И не простая это тишина, чувствуется — напряжённая, как воздух перед грозой. В подтверждение моих мыслей стены зданий, деревья, асфальт, одежда туристов — всё это вдруг приобрело алый оттенок, словно на землю накапали красной акварели, предварительно смешав её с водой. Я взглянул на небо — оно вплоть до горизонта переливалось красными тонами, причём на севере их яркость усиливалась. Тихо и вообще как-то уныло матюгнулся Серёга. Словно под гипнозом, большинство участников экскурсии перешли дорогу и уставились на нереальное, ярко-красное небо. И, что самое пугающее, это небо не давало отвести взгляд, завораживало. Сказать тоже ничего не получалось. Я просто стоял и смотрел на небо. Ведь оно такое красивое…

Внезапно появился нарастающий гул. Даже не такой, когда бомбардировщик летит, а громче, частота ниже… Но почему-то меня нисколько не интересовала природа гула, вообще ничего не интересовало — все мысли из головы словно ветром выдуло — которого, кстати, нет. Не удивился я и тогда, когда на севере, где-то в районе ЧАЭС, закружились в круговороте розовые облака. Спустя минуту сверху вниз ударил белый столб света.

— Вторжение инопланетян… — наконец сказал кто-то, и наваждение как рукой сняло. Туристы оживились, заговорили. Но я продолжал смотреть на небо.

А затем из центра «облаковорота» стал опускаться неправильной формы, красивый, переливающийся фиолетово-голубыми тонами огромный предмет… Только он пропал за крышами домов, почва ощутимо дрогнула. Я в ужасе посмотрел себе под ноги. Камешки на асфальте на пару сантиметров подпрыгивали.

— Так, товарищи! — закричал Дмитрий. — Быстро, быстро — назад, все к автобусу! — Некоторые раньше него так и поступили, многим другим не требовалось особого приглашения: они тут же сорвались с мест и бросились по дороге, назад к центру города. Почти синхронно мы с Серёгой взяли быстрый темп и побежали вслед за остальными.

— Лёха! — окликнул меня друг. — Как думаешь, что это за хрень?

— Не знаю! — выдохнул я. — Может, военные испытания, а если… — я замолчал, потому что внезапно услышал громкий вой, а вскоре увидел, как над крышами домов, что справа, на огромной скорости несётся прозрачная волна чего-то… Да какая разница, что это такое — оно внушает страх, а значит, скорее всего, опасное, и надо бежать. Но это был не вариант. Даже будь мы на автобусе, волна всё равно бы нас догнала. В подтверждение догадки тут же из-за домов на улицу Спортивная с диким рёвом вырвалась стена, и вот в чём странность: деревья ломало как карандаши, а зданиям вообще никакого урона — хотя по идее многие из них должны были упасть. Это последнее, о чём я успел подумать, будучи человеком. Затем резко наступила пустота… пустота… пустота…

Игорь вернулся в реальность так же внезапно, как и ушёл из неё. Опять он видел перед собой глаза мутанта. Только сейчас они не выражали абсолютно ничего, кроме неимоверной печали. И ещё по грязным, заросшим шерстью щекам, бежали ручейки слёз. Было видно, что контролёр очень страдает. А, точно, вон как их называют…

«Бояться чего, говоришь? Хотя бы этого», — мысленно сказал контролёр. — Что лучше: умереть человеком или подохнуть уродом?»

Сознание плавало, мозг ещё не отошёл после впечатления, и Игорь не мог составить в уме ни одной мысли. Он просто сидел, прислонившись к стене, и с мольбой смотрел на мутанта. «Хватит меня мучить!..» — наконец выдавил он из себя чёткую мысль. И вдруг ощутил, как руки начинают шевелиться. Сами собой! Хотя нет, не сами, понятно, кто ими управляет… Пальцы судорожно зашарили по полу, нащупали автомат и притянули оружие. Игорь не мог ни помешать пси-воздействию, ни управлять своими руками, и от одной только мысли, что его тело подчиненно не ему, бросало в дрожь. Секунда — и ствол «калаша» уставился в лоб мутанта. Палец нажал на спуск. Автомат изрыгнул одну единственную пулю, и мозги контролёра красной кляксой размазало по стене. Игорь вздрогнул, потому что внезапно услышал эхо выстрела, от которого зазвенело в ушах. Звук выстрела неожиданно ударил по ушам и вернул долгожданную свободу над собственным разумом и телом. А может, этому поспособствовала смерть мутанта, хотя не важно; главное, что теперь новичок начал приходить в себя. Скорее всего, всё-таки это из-за гибели псионика, ведь и до этого в подъезде гремели выстрелы. Стоп!..

Игорь вскочил неожиданно резко даже для себя и на ватных ногах кинулся вниз по лестнице. Сколько времени прошло?! Нет, артефакт-то в порядке, раз Синёв до сих пор жив, даже проверять не надо, — наёмникам, догони они путников, живые свидетели бы не понадобились, — но вот что с Окунем? Ответ был недалеко. Окунь распластался на лестнице, не дойдя до четвёртого этажа каких-то пары ступенек. Он лежал на спине, закинув за голову левую руку и правой вцепившись в лежащий на полу автомат. Не помогло. На правой половине груди у сталкера расплывалось красное пятно. На подоконнике между третьим и четвёртым этажами лежал окровавленный труп светловолосого парня, который также даже после смерти не отпустил своей винтовки.

Игорь спустился на семь-восемь ступенек вниз, перегнулся через перила и прислушался к звукам подъезда. Тихо. И нет никого. На дверном косяке одной из квартир на третьем этаже виднеется маленькая клякса крови; тела не видно. Так, прямой опасности нет. Синёв быстро подскочил к Окуню и взял в руку его запястье. Пульс прощупывается, но едва-едва. Взгляд скользнул от бледного лица с подёргивающимися веками к ране на груди. Чёрт… Крови с каждой секундой вытекало всё больше, она уже капала на лестницу. Кажется, пробито лёгкое. С такими ранениями долго не живут. Несколько минут — и всё. Но Игорь упорно не хотел верить в то, что Окунь может умереть. Дрожащие руки сами потянулись к лямкам рюкзака, скинули с плеч, расстегнули и зашарили внутри в поисках бесполезной в данный момент аптечки. «Почему в жизни нет справедливости?! — думал Игорь, раскрывая оранжевую коробочку. — Человек проникся моей проблемой, рискнул своей жизнью ради меня — и тут бац!.. За что?! Неужели счастье одних всегда должно строиться на несчастье других?..» Взгляд забегал по содержимому аптечки — от противобактериального до противорадиационного средства. Не поможет. Руки выронили коробку, и она упала на пол. «Жалко, нет, чудес…» Не сразу до Игоря дошёл смысл этой мысли. «Чудо есть! Сейчас оно лежит у меня в рюкзаке». Взор сам упал на торчащий из рюкзака среди всяких вещей угол контейнера. «Нет, я не могу, ведь если артефакт потратить, то… — Игорь поднялся, в исступлении глядя на Андрея, сделал несколько шагов назад и уткнулся спиной в стену. — Если я это сделаю, то все мои трепыхания напрасны: и чудовищная дилемма идти, не идти в Зону, и переживания испытующего взгляда Алинки, и охота, и убийства, и «бега», и вот это… вообще всё. Нет, я не могу… Я ЖИТЬ ХОЧУ!!!» Игорь в бессилии сполз по стене и уткнулся лицом в колени, чтобы не видеть умирающего сталкера.