Алексей Гравицкий - В зоне тумана

3

Сначала появился свет. Уже утро? Сколько я проспал?

Потом появилась боль. Она пришла рывком, запульсировала скула. Я вздрогнул и открыл глаза.

И тогда жуткой волной нахлынуло что-то невообразимое. Накрыло с головой…

Сырость. Боль. Вспышка боли. И все вокруг рывком уходит в сторону. И ноют уже обе скулы. И начинает складываться нелепая картинка.

Мунлайт. Лицо злое. Держит меня за грудки. Это от него болят скулы. Он бил меня. Кулаком. По лицу. Кажется, готов ударить и еще раз.

За плечом Муна Хлюпик. Лицо испуганное. Что-то он такое увидел? Смотрит на меня. Это я его так напугал? Нет, это, наверное, Мун его испугал. Мун, который бьет меня. Зачем бьет?

И почему так сыро, ведь в доме есть печь.

Я попытался спросить об этом у Мунлайта, но язык не слушался, и вместо слов вышла каша.

Каша! Дом! Немая женщина!!!

Я вздрогнул и огляделся. Мун, Хлюпик. Туман. Рядом что-то огромное. Меня затрясло. Нет, это был не дом. Рядом валялась огромная стальная опора ЛЭП. Змеились в траве оборванные провода.

Мир вздрогнул в конвульсии. Снова стало больно. Где дом? Как я здесь оказался? Ведь она не могла меня сама утащить куда-то, пока я спал.

Сапоги! Значит, она живет здесь не одна. Ее сожитель меня и вытащил. И бросил спящего недалеко от места стоянки. А Мунлайт с Хлюпиком меня нашли.

— Угрюмый, ты соображаешь? Я кивнул. Плохо, но соображаю.

— Или еще накернить? — Голос Муна был злым. Ни тени иронии.

Я покачал головой. И так полрожи синей будет, если верить ощущениям. И с чего этот клоун вздумал меня будить гестаповскими методами?

— Как я здесь? — спросил я. На этот раз получилось. Хоть и хрипло, но слова были разборчивыми.

— Тебя спросить надо, — ядовито отозвался Мун.

Я не ответил. Поднялся на ноги, огляделся. Туман плотный. Видно всего на пару шагов.

— Надо найти ее, — пробормотал я. — Ее и дом.

— Какой дом? — не понял Мунлайт. — Ты о чем вообще?

— Дом, где я ночевал.

Хлюпик побледнел и стал еще более испуганным. Мун крякнул и осел. Похоже было, что он растерял все слова.

— Идем, — кивнул я. — Это тут рядом где-то должно быть. Я не долго шел. Вы простите, что я пропал. Но я не знал, куда идти, а потом…

Я смолк, чувствуя, что говорю много и не по делу. Мунлайт смотрел на меня с сомнением, наконец не выдержал и взорвался:

— Какой, на хрен, дом? И кто она? И хрена ты верещал? И какого ляда ты здесь завалился?

— Я не здесь, — попытался объяснить я. — Я в тумане заплутал, потом к ее дому вышел. Это женщина. Она живет здесь.

Мунлайт бешено посмотрел на меня. Резко метнулся в мою сторону. Я не успел ничего сделать. Ничего сказать. Пальцы сталкера вцепились в куртку, стиснули, натянули. Ворот больно врезался в шею.

— Здесь никого нет! — рявкнул он. — Никаких баб! И никаких домов! И если ты сейчас не начнешь говорить что-то вменяемое, я тебя отмудохаю до полусмерти.

— Есть, — упрямо повторил я. — Я ночь провел у нее в доме.

Ворот перестал давить так же резко, как и начал. Мир снова содрогнулся, добавляя боли в челюсть. А потом все завертелось, пока не остановилось падение. Земля ударила ничуть не слабее, чем кулак напарника.

Я посмотрел на Мунлайта. Тот смотрел на меня так, как не смотрел никогда ни один сталкер.

— Мудило, — произнес он с угрозой. — Какая ночь? Тебя не было пятнадцать минут.

4

Костерок трепетал махонькими язычками пламени. Тепла от него было немного. А меня все сильнее знобило.

Мунлайт подкидывал ветки в костер. Рассказ мой он, кажется, не слушал, хоть сам потребовал, чтобы я в подробностях поведал все, что было с тех пор, как отошел от стоянки.

Хлюпик, напротив, внимал с тем жадным интересом слушателя, который позволил хитрозадой Шахерезаде продержаться со своими бесконечными байками тысячу и одну ночь.

— Что это было? — повернулся Хлюпик к Мунлайту, когда я закончил живописать свои похождения.

— Зона, — недовольно пробурчал Мун.

— Это что, аномалия такая? — не понял Хлюпик. Мун сгрузил в костер целый ворох веток. Долго смотрел в огонь, потом перевел взгляд на Хлюпика и уставился так, что тот не выдержал. Отвернулся.

— А мне откуда знать? — буркнул сталкер. — Я тебе оракул, что ли?

Хлюпик не нашелся с ответом. Я все еще был не в себе. Мысли ворочались вяло. Ощущение реальности то накатывало пугающей лавиной, то терялось вовсе.

— А чего вы меня искать пошли, если всего пятнадцать минут прошло? — спросил я.

Впервые за много-много времени мне хотелось говорить, потому что сюрреалистичная тишина была страшнее бесполезного трепа.

— Ты ушел, — сбивчиво заговорил Хлюпик. — А потом кричать начал. Мы и пошли за тобой. Но ты на месте не стоял. Двигался все время, кричал громко… и так… так…

— Как будто тебе яйца отстригают садовыми ножницами, — нашелся Мунлайт.

По всей видимости, он тоже начал приходить в себя. Во всяком случае, язвительность возвращалась.

— Когда мы тебя нашли, — закончил Хлюпик, — ты у столба этого железного валялся. То ли спал, то ли мертвый. А потом глаза открыл, смотришь и не видишь. И бормочешь чего-то. Как те… ну, которых мы стреляли. Которые ученого того…

Любопытно. Может, вот так и становятся зомби? Интересно все-таки, что это было? Говорят, глубоко в зоне существуют пси-аномалии, Может, это была она? Но почему тогда накрыло только меня?

Ладно, хорошо еще уйти далеко не успел. Метров пятьсот всего.

Я вздрогнул, только теперь хоть малость осознавая, из какого дерьма только что выбрался. Нет, оставаться здесь нельзя.

— Идти надо, — произнес я. Мун фыркнул.

— Уходить надо, а не идти. Назад и в обход. Через Припять. Как все ходят.

— Кто это — все?

— Все нормальные люди. — Мунлайт смерил меня взглядом. — Хотя чего с тебя, придурка, взять? Не требовать же, чтобы ты нормальным стал. В твоем случае это неизлечимо.

Все нормальные люди ходят через Припять. Ага! Нормальные в зону вообще не ходят. Нормальные здоровьем рисковать не станут. А жизнью и подавно. Нормальные, как говорил один нарисованный кот голосом артиста Табакова, дома сидят, телевизор смотрят.

— Много?

— Что? — не понял Мунлайт.

— Я спрашиваю, много ты таких нормальных знаешь? Которые в Припять ушли и назад вернулись?

Мун набычился, пробурчал свое коронное «ну тя нах» и отвернулся. Не то от костра, чтоб в огонь не смотреть, не то от собеседника, чтоб меня не видеть.

В голове по-прежнему было глухо и мутно, как после суточного похмелья, следующего за недельным запоем. Но теперь, во всяком случае, дом в тумане, как и его хозяйка, не казался таким реальным. Звуков там не было, запахов, вкуса. Хотя ощущения не покидали, и виделось все как сейчас, а не как во сне.

На самом деле хорошо, что я позвать решился, а не ходил молча в бесплодных поисках. А то бы лежал сейчас в бреду под поваленной опорой и…

И что? Может быть, я так и помер бы в том бреду. Хотя домик был славный. Женщина очаровательная. Да и про то, что это бред, я не догадывался.

Там было покойно и уютно. Там, в том бреду, где-то совсем рядом было счастье. Пусть все это иллюзия. Чем, собственно, иллюзия счастья отличается от счастья, если ты не видишь разницы?

Я жестко оборвал мысль. Неблагодарный ты, Угрюмый, тебя спасли, а ты… а что? Еще большой вопрос, что лучше. Можно сдохнуть счастливым, а можно прозябать в полном непотребстве без цели, без надежды. Существование в отсутствие жизни. Вот и подумай, спасли тебя или наказали?

Как ни крути, а дерьмово выходит. Я резко поднялся.

— Надо идти.

Хлюпик покосился на меня, на Муна. Так какая-то птичка вертела головой и косила глазом в зоопарке. В детстве я знал, как она называется, сейчас не помнил даже, как выглядит. В памяти застрял только этот поворот головы и косой взгляд. Мунлайт безнадежно махнул рукой.

Я смотрел, как оба поднимаются, затаптывают костерок. Собирают вещи. Они боялись. Оба. Это было видно невооруженным глазом. Но Хлюпик знал, зачем идет. И Мунлайт знал. А мне просто было страшно. Хотя появилось легкое ощущение, что я на пороге какого-то понимания. Осталось только отмычку подобрать.

Теперь мы шли плотнее. При дистанции в десяток шагов уже можно было потеряться. Потому, когда из тумана вынырнула тень и я резко остановился, Хлюпик впечатался-таки мне в спину.

Тычок вышел сильным. Я споткнулся, но удержался на ногах. Хотя пришлось сделать пару шагов, чтобы сохранить равновесие. Неведомая тень взметнулась и распласталась прямо перед глазами, приобретая четкость.

— Мать твою за ногу, — буркнул я, отстраняясь.

— Чего там? — насторожился Мун. Вместо ответа я отошел в сторону.

Крест, а точнее, подобие креста, торчал косо. Да и сам он был кривой, кое-как прилаженный в изголовье холмика. Жутковатое зрелище. Так хоронят, когда нет возможности похоронить по-человечески. Закапывают кое-как, тыкают пару перевязанных крест-накрест палок. Зная, что не вернутся никогда к этой могиле, но не в состоянии бросить труп просто так, не похороненным.