Один и без оружия - Корн Владимир Алексеевич

Под звуки льющегося из воронки марша мы и ошвартовались. Какое-то впечатление произвели, но особенного ажиотажа все-таки не было. За нашим подходом наблюдали лишь несколько зевак да стайка вездесущих ребятишек. Судя по тому, что лодок, баркасов и всяческих катеров у берега значительно убавилось, жители Радужного дружно вышли с утра за добычей.

— Наш домик вон тот, — указал я Лере на одно из строений на берегу.

Ошибиться сложно: он единственный из всех смотрел на мир голыми окнами.

— Димон, когда это ты успел им обзавестись? — удивился Малыш.

— Кирюха его подарил.

— Кирюха, кто это?

— Что-то вроде местного босса. Кирилл Петрович его зовут, фамилию не знаю.

— Вон он, кстати, и сам сюда направляется, — мотнул головой в его сторону Трофим.

Когда Кирилл поднялся на борт, я поздоровался с ним уже как со старым знакомым.

— Как дорога? Спокойная была? — после того как ему были представлены остальные, поинтересовался он тем, что должен был узнать при первой нашей встрече, но слишком не до того ему было.

— Не совсем. В лимане какое-то чудовище то ли напасть на нас хотело, то ли просто познакомиться решило.

— Точно? Не показалось? Одно? Как выглядит? — засыпал он нас вопросами.

— Да. Нет. Одно. Какой-то бронтозавр с длинной шеей.

Не силен я в ископаемых ящерах. Быть может, и не бронтозавр, и тем более не ящер.

— Там и еще что-то всплывало, — напомнила Лера.

В существовании второго уверенности у меня не было совсем. Возможно, то, во что мы самозабвенно палили, высунуло из воды свой хвост, и глаза на нем Лере просто примерещились.

— Еще, говорите? А оно какое? — живо поинтересовался Кирилл Петрович.

Пришлось объяснять со слов Леры. И добавить: не исключено — не второе животное, а часть первого. Лицо Кирилла стало совсем кислым.

— Этого нам только и не хватало! — поморщился он. — Вдобавок к остальному. Кстати, легко отделались!

— Ну не так уж и легко, — не согласился с ним Павел. — С полсотни патронов на него ушло, и не факт, что мы его сделали. А что это было?

— После все подробно расскажу, — отмахнулся от него Кирилл. — Вы вот что, на всякий случай на ночь в домик переберитесь. В него, — указал он именно на тот, о котором я и думал.

— Кирилл, так понимаю, люди все-таки на промысел вышли?

— Вышли, пусть и не все. Надеюсь только, в запретную зону не полезли. Хотя кто их всех знает? Вы располагайтесь пока, я позже приду, и тогда уже поговорим. Обстоятельно. Надо предупредить, чтобы надолго в море не задерживались.

Единственной мебелью в домике оказался валяющийся в углу спущенный и весь в заплатах надувной матрас. И еще какое-то подобие стола — бок от фанерного ящика, одним краем пристроенный в оконном проеме и упирающийся с другого на подставку в виде наклонной палки. На нем стоял закопченный чайник с отбитой кое-где эмалью.

— Ну хоть отхожим местом не воняет, — осмотрев дом, заметил Паша. — И то уже хорошо.

— Зато вид из окна замечательный! — По голосу Малыша непонятно было, шутит он или говорит всерьез. — Море! Я на Земле именно о таком и мечтал. Чтобы оно из окна было видно. Конечно, не Белое и не Карское… А ставенки знатные! Толстые, ходят легко, и даже амбразура имеется. — Закрывая окно, Глеб сдвинул одну из них.

— Не дай боже придется ими воспользоваться, — заметил Паша. — Мы тут как в ловушке будем.

— Значит, нужно выкопать отсюда подземный ход, — ехидно сказал Демьян. — Вот ты этим и займись. Короче, кто как, а я на корабле жить буду.

— Да все мы там будем жить, — высказался Трофим. — Пока он возле берега, что нам грозит? Домик пусть Дмитрий с Валерией занимают, им наше общество ни к чему. Надо только помочь с меблировкой. Столоваться приходите к нам. А если здесь не понравится, и жить тоже. — Он улыбнулся.

Улыбка у него оказалась приятной. По ней и не скажешь, какие жуткие слухи ходят за ним по пятам.

Где-то в глубине Радужного тревожно взвыла сирена. Раз, другой, третий. Взвыла неожиданно, и все вздрогнули, переглядываясь. Затем Демьян вспомнил:

— Наверняка Кирилл своих предупреждает: он же сам об этом и говорил. Ладно, не скучайте тут без нас, ждем в гости. Пошли, хлопцы. — И, подавая пример, первым пошел на выход.

Какой-то миг, и мы остались одни.

— Дима, что ты там все напеваешь? — поинтересовалась Лера.

— Да так, песня одна вспомнилась.

— Какая именно?

— Такая, что заберу я тебя отсюда и увезу.

— Куда увезешь?

— На море, в светлый терем. Один мой знакомый, вернее, друг так ее поет замечательно! У него голосище знаешь какой! Всем этим эстрадным звездам на зависть! А еще он мой наставник. И если бы не он, я бы раз десять уже в ящик сыграл.

Эх, как бы мне хотелось со всеми ними встретиться! В моей нынешней сбродной команде как будто бы и люди подобрались неплохие, но полного доверия им нет. Да и откуда бы ему взяться? Не случалось у нас еще ничего такого, чтобы думать иначе. Происшествие в устье реки? В таких ситуациях даже злейшие враги объединяются, чтобы спастись. К тому же и не было ничего из ряда вон выходящего по сравнению с моими прежними злоключениями.

— Я бы тоже хотела с ним встретиться.

— Ты?!

— И поблагодарить. По твоим словам выходит, что, если бы не он, тебя бы уже не было, и тогда бы мы не познакомились.

— Глядишь, еще и увидимся, — сказал я то, во что верилось слабо, и перевел разговор на куда более насущное: — Лера, может, и нам на корабле жить? Сама видишь, не пятизвездочный отель. Ночлежка в Станице куда больше на него похожа.

— Как скажешь, Дима. Скажешь — на корабль пойдем. Скажешь — здесь останемся. Сейчас веток нарву и сделаю из них веник. Пол подмету, матрасик надуем, и чем не жилье? Я во дворе очаг видела, осталось только посудой обзавестись. Хотя можно и на «Контусе» взять немного. А там, глядишь, и обстановкой разживемся. Занавески повесим, стол нормальный соорудим, лавки, полочки, во дворе порядок… Зато вдвоем.

— Матрас не починить — слишком дырявый, — заключил я после беглого осмотра. — Но ничего, его травой можно набить, и уже не на полу. Давай действительно пока здесь поживем, а там будет видно.

Мы лежали тесно обнявшись, и я слушал ровное дыхание Леры. Пора было вставать и идти на «Контус». Поужинать, кое-что уточнить и решить для себя окончательно, оставаться на его борту или вернуться сюда. Но так не хотелось ее будить! И я все оттягивал, оттягивал… Пока Лера совсем не сонным голосом не спросила:

— Дима, а для чего мы живем?

— Не понял?

— В чем смысл нашей жизни? Для чего-то же мы родились?

— Не знаю, — честно ответил я. Хотя и сам не раз над этим задумывался, не находя ответа.

Возможно, и прав был Слава Проф, заявивший Грише следующее:

— Жизнь на Земле зародилась совершенно случайно. Так же случайно одна из ветвей приматов, то есть мы, стала разумной. Эволюция слепа и глуха, она не ставит никаких экспериментов, и ей абсолютно неинтересно, что получится в итоге. И если тебе нужна цель своего существования, будь добр, придумай для себя ее сам. Человечество все время только этим и занимается. Хотя жизнь так же бессмысленна, как и то, что ее породило.

Но мне и в голову не пришло отвечать ей словами Профа. И потому повторил:

— Не знаю. Но сам-то я точно для того, чтобы с тобой встретиться. Пойдем на корабль?

Кирилл Петрович пришел, когда мы уже поужинали. Сумрачный, и взгляд у него был тоскливым.

— Ты чего такой? — поинтересовался у него Паша. — Жизнь заела? Присаживайся, сейчас я тебе налью разок-другой, и она заиграет новыми красками!

У самого Паши, впрочем, как и у Демьяна с Малышом, она точно заиграла, когда после моего молчаливого согласия они, как выразился Паша, приняли на грудь. Не символически, но и не переусердствовали — в меру.

— Не хочу, — усевшись рядом с ним, мотнул головой Кирилл. — Настроения нет.